Wella-salon.ru

Женская красота и Здоровье
1 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

У меня рак как жить дальше

У меня рак.
И я знаю, как жить дальше

Итак, вы узнали о страшном диагнозе. Отчаяние и шок. Мир уплывает из-под ног и жизнь потеряла смысл. Вы не можете найти точку опоры и уверены, что никто вокруг не способен понять, что вы сейчас переживаете. И это, отчасти, справедливо. Но жизнь вовсе не закончилась. Она лишь кардинально изменилась с этой самой минуты. Вы в начале очень трудного пути, и любая поддержка вам жизненно необходима.

Я не одинок

Несколько десятилетий назад американский психолог Кюблер-Росс выделила 5 стадий реакции больных на известие о тяжело излечимой болезни. Они многим известны:

1 – Отрицание.
2 – Гнев.
3 – Попытка заключить сделку.
4 – Отчаяние и депрессия.
5 – Принятие.

До последней стадии доходят, увы, далеко не все. Однако первые четыре проходит каждый из пациентов, разница лишь во времени. Но важно понять: вы проходите через это не в одиночестве. Даже если вначале вам трудно принимать поддержку от родных и близких, постарайтесь не отдаляться от них. Обратитесь за поддержкой к тому, кто поможет вам взглянуть на ситуацию объективно. Почитайте тематические ресурсы, где больные с вашим диагнозом делятся своими ощущениями. Вы можете найти собеседников и в онкологическом центре, который посещаете. А кому-то становится легче от анонимного общения со случайными людьми.

Шаг за шагом

Представьте вашу жизнь с раком как длинный путь, который вам предстоит пройти. Это важная метафора: убедите себя в том, что вы не падаете в бездну, а делаете шаги в нужном направлении. Которые потребуют от вас сознательных усилий.

В первые дни пациенту слишком тяжело принять свой диагноз, и какое-то время он просто отказывается в это верить. Даже вопреки здравому смыслу. Однако важно вовремя справиться с этим известием, принять его как факт. И медленно, но верно начать двигаться дальше. Старайтесь больше общаться с компетентными специалистами и получать максимум информации из авторитетных источников. Это поможет вам лучше понимать, что с вами происходит и как это пережить.

Осознав, что это все-таки случилось именно с ним, человек испытывает сильную агрессию ко всем окружающим и к самому себе. Особенно – к врачам и здоровым людям.

Вина – это очень деструктивное чувство. Направлена ли она на себя — вел неправильный образ жизни — или на других — они ничем не лучше и не заслужили такого счастья. Вспомните, что от рака страдает очень много людей. И среди них – немало знаменитостей, которые, как и вы, не застрахованы от этого. Узнайте больше о людях, которым удалось победить рак. Возможно, их истории убедят вас в том, что это может произойти с каждым. И ничьей вины в этом нет.

В поисках надежды, больные могут обращаться к экстрасенсам, магам, альтернативной медицине. Или начинают вести здоровый и праведный образ жизни, в надежде на вознаграждение. Словом – надеются на чудо. Эта надежда, с одной стороны, дает силы жить дальше. Но лишь на какое-то время. Потому что суть ее – самообман и попытка убежать от действительности. Разберитесь, почему вы так поступаете? Возможно, дело в неутешительной динамике болезни. Или просто в неспособности преодолеть отчаяние. Но вы не должны сдаваться. Вам необходимо набраться сил и продолжать лечение. И ни в коем случае не поддаваться на обещания тех, кто хочет нажиться на вашем отчаянии.

Сложнее всего справиться с депрессией и отчаянием. Этот период может затянуться на год или даже больше. Главная проблема здесь – в том, что у больного пропадает всякая мотивация для дальнейшего лечения. Он может отказываться от курсов химиотерапии и даже операции, полагая, что все бесполезно. Но это не так. На этом этапе особенно важно заручиться поддержкой родственников и друзей. Люди, которым мы действительно дороги – лучший мотиватор для того, чтобы продолжать бороться. Помните: как бы тяжело вам не было, они переживают не меньше и надеются на лучшее. Постарайтесь не лишать их этой надежды.

Наконец, стадия принятия – это то, к чему вы должны стремиться. Пройдя через все испытания, вы обязательно научитесь принимать свой диагноз и направлять всю свою энергию на выздоровление.

Вам это поможет:

До тех пор, пока состояние позволяет, всегда придерживайтесь четкого режима дня. Старайтесь занять себя несложной работой по дому, чтением книг, просмотром любимых фильмов. Допустимы также легкие физнагрузки (например, плавание и гимнастика).

Ежедневно общайтесь с родными и близкими. Вы можете не обсуждать с ними свой диагноз, но не уходите в себя и всегда давайте себе почувствовать их близость и поддержку.

В поисках помощи не обращайтесь к сомнительным ресурсам и «альтернативным методам». Прежде, чем прибегнуть к лечению, которое кажется вам более эффективным, чем текущее, пройдите независимую экспертизу и проконсультируйтесь с другими специалистами. Соберите максимум информации и отзывов, особенно, если лечение дорогостоящее.

В ходе лечения желательно хотя бы иногда обращаться за помощью к психологу или посещать специальные группы поддержки. Причем помощь нужна также и тому, кто постоянно находится рядом с больным.

Отнеситесь к вашим близким и знакомым со снисхождением. На самом деле, они пребывают в таком же шоке и не всегда способны адекватно реагировать. Кому-то нужно больше времени, чтобы принять случившееся, научиться вести себя правильно, подобрать нужные слова. не требуйте от них невозможного.

Старайтесь строить планы на будущее, давать себе обещания и ценить каждый прожитый день. Ведь он делает вас сильнее и приближает к выздоровлению.

Парень, переживший рак: тошно, когда все говорят, что ты поправишься

От рака не застрахован никто. Сегодня ты здоров, а завтра оказываешься на койке в палате онкоцентра. Александр Полещук, переживший лимфому и два рецидива болезни, утверждает, что даже рак третьей стадии — это не смертный приговор.

Александр Полещук мог и не дожить до своих 32 лет. В 2008 году он узнал, что болен онкологией: лимфома Ходжкина третьей стадии с отдаленными метастазами — таким был диагноз. Но скорой смерти в планах у парня не было, и он решил побороться. Химиотерапия, облучение, операции и два рецидива болезни — и спустя семь лет после окончания лечения Александр сидит напротив корреспондента Sputnik Ирины Петрович совершенно здоровый и рассказывает о том, как это — пережить рак.

Диагноз как облегчение

— Когда я узнал о болезни, мне было почти 23 года. Я начал жаловаться на острые боли в позвоночнике. Боли были такие, что я без обезболивающих не мог. Через некоторое время после постановки диагноза оказалось, что это было метастазирование в позвонки.

Онкологические болезни крови часто начинаются с тех же симптомов, что и грипп. Это просто повышенная утомляемость, повышение температуры, возможно, боль и обильное потоотделение по ночам. У меня было такое. Я не мог восстановиться после рабочего дня, утомлялся до такой степени, что мог только лежать.

Я обратился к терапевту, получил больничный, пил антибиотики. А потом он просто выписал меня, говоря, что я сильно залежался и что пора работать. Я вышел на работу и постоянно колол себе обезболивающее, потому что боль в спине была невыносимой. В этот момент родственники начали рекомендовать мне обратиться к бабкам. Они уже даже нашли какого-то костоправа в Гомельской области и хотели, чтобы я к нему поехал. Я не знаю, что было бы, если бы послушался, с моими полуразрушенными позвонками.

Позже я обратился к заведующему терапевтическим отделением, он дал мне больничный, и я начал свой путь по медицинским учреждениям. В конце концов я приехал в Боровляны, было сделано довольно банальное исследование — компьютерная томография, и стало понятно, что в тимусе — небольшом органе лимфатической системы — есть опухоль. Когда узнал диагноз, наступило облегчение, потому что четыре месяца жить с непонятной болезнью — это очень тяжело. Стало ясно, что шансы на выживание высокие и что наконец-то начнется лечение.

Третья стадия не приговор

— От моего первого обращения к врачу до постановки диагноза прошло четыре месяца, время было потеряно. В онкологии считается, что факторы болезни, которые не изменяются, могут существовать только на протяжении двух недель. Поэтому если за эти две недели не оказывается помощь, это значит, что рак прогрессирует.

Я болел лимфомой Ходжкина третьей стадии, метастазы были уже распространены и находились в удаленных отделах организма от первоначальной опухоли. Третья стадия — это совершенно не приговор, можно лечиться. Насколько я могу судить, безвозвратная излечимость моего типа достигает 70%.

Меня прооперировали: удалили лимфоузлы, которые можно было удалить, вместе с тимусом. Потом была химия и лучевая терапия. После этого я благополучно прожил семь месяцев и рецидивировал. Если кому-то интересно, в сериале «Доктор Хауз», если не ошибаюсь, в третьей серии третьего сезона — мой случай.

Меня поддерживали родители, и я был достаточно молодым. Конечно, все проходят стадии отрицания диагноза, потом примирения. Нужно с этим как-то жить. Химиотерапия очень похожа на интоксикацию при беременности, я, правда, не знаю, в какой степени. Тебя раздражают запахи, различные вкусы. Химиотерапия, лучевое лечение и оперативное вмешательство — это довольно кардинальное лечение. Но организм может его преодолеть и через некоторое время полностью восстановиться от тяжелых последствий.

Человек во время лечения чувствует себя отвратительно. Прежде всего, это связано с тем, что каким-то образом препараты влияют на гормональный фон. Поэтому дают лекарства, которые помогают организму пережить это. Но когда прием прекращается, наступает синдром отмены, и это может доходить до галлюцинаций. Мне, например, казалось, что родители на кухне убивают попугая. Я не знаю, откуда это.

От стероидов появляется агрессия, потребность в насилии, но ее можно перебороть. Во время химиотерапии я не похудел, но выпали волосы. Самочувствие становится нормальным буквально за месяц, когда человек поправляется. Только внешний вид какое-то время сероватый и дохловатый. Но и это довольно быстро проходит.

Что делать, чтобы выжить

— Есть несколько правил, которым люди, больные раком, должны следовать. Прежде всего, никаких бабок, повитух, заговорщиков, массажистов, мануальщиков и прочих. Лечение рака сыроедением — это бред. Питание онкобольных должно быть высококалорийным, потому что организм тратит очень много ресурсов на производство новых клеток. И обязательно нужно выполнять указания врачей. У народных методов лечения нет никакой доказательной базы.

Были случаи, когда поступали в больницу люди, которые после первого обращения решили лечиться травами, молитвами, заговорами, а потом умирали. На соседней койке лежал мальчик из Украины, родители которого принадлежали к одной из религиозных сект, они отказались от медицины и лечили его молитвами. Но когда поняли, что это не помогает, приехали в Минск, но было поздно. Мальчик умер. Тотальная безграмотность населения достигает чудовищных размеров.

Осознание того, что ты не один болеешь, не помогает, а мешает. Больные онкологией люди должны общаться со здоровыми и, по возможности, вести себя как обычно. Даже врачи говорят больным не общаться между собой, потому что может еще больше затягивать в это болото. Многие умирают, на самом деле.

Читать еще:  Излечим ли рак с метастазами

Лекарство от суицида

— Есть мнение, что онкология передается по наследству. В моей палате мучительно умирал парень с неходжскинской лимфомой самой последней стадии. Самым ужасным в этой ситуации было то, что его отец в 23-25 лет заболел такой же болезнью и вылечился. Он завел ребенка, зная, что его болезнь могла передаться по наследству. Я не знаю, как он себя чувствовал.

В один из моментов этот умирающий парень пытался задушить себя цепочкой, но у него не было сил. Я написал записку медперсоналу, и нас сразу перевели в палату с решетками на окнах. Многие люди просто-напросто выходят из окон, поэтому начали ставить решетки и ограничители. В больничных туалетах нет щеколд — эта мера была принята после череды самоубийств.

Поскольку белорусы — одна из самых депрессивных наций, суицидальные мысли возникают, наверное, у многих, независимо от онкологического статуса. У меня возникали мысли о самоубийстве во время лечения. Это, наверное, типичная ситуация.

Психологическая помощь у нас не оказывается. Если человек заболел онкологией и у него появились суицидальные мысли, ему нужна литература, которая поможет справиться с этим. Возможно, это будут книги по психологии и социологии, книги о том, как пережить рак. Есть группы в соцсетях по психологической помощи для онкобольных. Я за помощью к психологу не обращался, потому что у меня была не настолько критическая ситуация. Да, мне было плохо, но не так, как другим.

Главное — диагностика

— Считается, что онкологическая помощь в Беларуси доступна. В принципе, у государства есть мощности, чтобы таких людей лечить. Но в онкологической отрасли есть одна большая проблема — это диагностика. Почему бы президенту перед очередными выборами не оснастить каждую поликлинику компьютерным томографом или аппаратом МРТ? Это был бы прекрасный пиар. В онкоцентре из-за того, что не достает мощностей по той же компьютерной томографии, возникают огромные очереди на несколько месяцев вперед и спекулятивные явления. Ладно минчане. А что делать иногородним? К тому же, выявление болезни на ранней стадии существенно сэкономит деньги на лечение, которые тратит государство.

Онкологию на ранних стадиях можно выявить только с помощью скрининга населения. Но люди у нас почему-то не любят диагностироваться. Они думают, что никогда чем-то серьезным не заболеют, могут с болезнями ходить годами. А не идут к врачу по той же причине, по которой не идут в филармонию слушать классику: у них есть определенные материальные проблемы, и, решая их, они не задумываются о высоком. Люди должны понимать, что нужно себя любить, относиться к себе бережно, не рвать жилы и обращаться к врачу.

Сейчас есть в Беларуси центр генетического анализа, который использует международные базы данных. Человек может сдать анализ, чтобы типизировали его ДНК и выяснили, к каким заболеваниям у него есть генетическая склонность. Это, правда, недешево. Такой анализ провела Анджелина Джоли, и когда стало понятно, что некоторые ее гены указывают на очень высокий риск онкологии, врач строго рекомендовал удалить молочные железы.

Как вести себя с онкобольным

— С любым больным человеком нужно общаться на равных. Не надо его стигматизировать. Нужно просто делать то, что вы делаете всегда. Не надо акцентировать внимание на болезни. Жалость — это стигматизация. Самое лучшее, что можно сделать для больного онкологией — это общаться с ним так же, как вы общались до этого. Если у вас были плохие отношения, то нужно продолжать общение в их контексте. Это будет лучше, чем если вы будете льстить.

Многие люди начинают помогать больному проживать каждый день, как последний. Но если у человека спрашивают, что бы он сделал, если бы узнал, что ему осталось жить один день, он, вероятнее всего, ответит, что хотел бы провести его, как обычно.

Это тошно, когда тебе говорят, что ты поправишься. Ты понимаешь, что у тебя есть реальные шансы умереть, и слова — это, конечно, вежливо, но раздражает. В принципе, поддержка важна. Но если ты совершил преступление или заболел онкологией, то единственными людьми, которые останутся рядом с тобой, будут твои родители. Если ты успел жениться или выйти замуж, то тогда, возможно, к тебе супруга или супруг будут ходить. Больше никому ты не нужен. Друзья могут приходить, но вся помощь — на родных. Я очень благодарен им, что они меня поддерживали, хотя все у нас было не гладко.

В отличие от людей с тяжелыми инфекционными заболеваниями и ВИЧ-инфицированных, в Беларуси редко стигматизируют людей с онкологическими болезнями. Хотя некоторые люди думают, что онкология может передаваться через какие-то вирусы, но это необоснованно. У людей в головах свалка из средневековых предубеждений.

Хорошо сейчас

— Я перестал бояться смерти. Это позволяет сосредоточиться на том, что сейчас называют пафосным словом «гештальт» — обращать внимание на то, что происходит сейчас, осознавать момент, а не страдать из-за того, что происходило в прошлом или может произойти в будущем. Это позволяет сконцентрироваться на том, как хорошо сейчас.

Я перестал бояться всяких вещей, которые вызывают у людей отвращение. Это касается и физиологических процессов. Я полюбил анатомию. Это осталось после болезни, потому что мне стало интересно, как функционирует наше тело.

Для себя планов на будущее не строю, потому что еще не решил, что мне делать. Я пока живу, как живется, и получаю удовольствие.

Как жить с четвёртой стадией рака

Журналист Ирина Десятниченко рассказывает о том, как она живёт с четвёртой стадией рака, что делать родственникам онкобольного, почему в России не работает бесплатная медицина и куда бежать, если у вас или вашего близкого человека обнаружили рак.

Она же врач

Проблемы у меня начались год назад — это были незначительные кровотечения, и я была уверена, что это гормональный сбой. Я сразу не запаниковала: у меня ничего нигде не болело, самочувствие было прекрасное.

Сначала я обратилась в частную гинекологию, там мне сделали УЗИ, нашли небольшое воспаление и пару кист в яичниках. Это почти у всех бывает, ничего особенного. Гинеколог назначила мне ударную дозу гормональных таблеток против воспаления, говорит: «Сейчас мы с тобой полечимся 3 месяца гормончиками, а потом будем пытаться забеременеть». А мы с мужем как раз ребёнка планировали, я ей об этом сказала.

При моём кровотечении врач даже не предложила мне сделать классический анализ на цитологию, который обязательно нужно делать раз в три года всем женщинам. И вот так за три месяца «гормончиков» врач раскормила во мне эту опухоль до внушительных размеров. Я не паниковала и просто выполняла её указания. «Она же врач, почему я должна не доверять ей?», — думала я.Фото: © РИА Новости/Антон Денисов

Кровотечения продолжались, и я решила всё-таки съездить к другому врачу — знакомой мужа в его деревне в Тульской области. Она осмотрела меня и говорит: «У тебя тут вообще что-то страшное, я такого никогда не видела, езжай в соседний город, там хороший доктор». То есть врач в тульской деревне запаниковала, а гинеколог в центре Москвы вообще не волновалась и продолжала спокойно кормить меня гормонами.

Мы с мужем поехали в соседний город, там врач мне сделала УЗИ и говорит: «Я такого ужаса никогда не видела, у тебя тут какой-то чуть ли не осьминог торчит».

Я в шоке. Они меня быстро отправляют в другую районную больницу в Тульской области. Там врач говорит: «Не знаю, что это такое, я могу тебе это вырезать. Но если начнётся кровотечение, я отрежу тебе матку». Я в слёзы, сопли, и обратно в Москву.

Здесь побежала в одну из городских поликлиник, а там очереди, еле упросила, чтобы врач меня посмотрела. Сама плачу, понимаю, что что-то серьёзное происходит. Врач посмотрела: «Ну, смотрите, можете на УЗИ записаться, правда у нас ближайшая запись через месяц». Через месяц они мне, кстати, перезвонили и сказали, что у них аппарат сломался. Я говорю: «Я вам платное УЗИ принесу, в частной клинике сделаю». Они говорят: «Нет, нам надо, чтобы вы у нас прошли». Естественно, я не стала больше ждать.

Я побежала в Научный центр акушерства, гинекологии и перинатологии им. В. И. Кулакова. Там мне быстро сделали УЗИ и офигели, потому что нашли большую опухоль в восемь сантиметров и несколько маленьких соседних. И вот только там у меня впервые взяли биопсию. Из всех семи врачей, там был первый, кто догадался проверить на онкологию. Потом МРТ показало, что опухоли есть и в соседних органах.

Про принятие

Когда мне только поставили диагноз, я просто выла. Сразу позвонила этому гинекологу, которая вот так 3 месяца меня лечила гормонами от воспаления, и сказала ей всё, что думаю. «Не может быть, приходи ко мне на обследование!», — только и сказала она.

Но у меня тогда уже были другие обследования по онкологии. Я очень хотела вылечиться и подать в суд на эту клинику, просто чтобы они других так не угробили. Но всё затянулось и сил на суды у меня сейчас нет, у меня задача — просто выжить.

Сначала мне поставили вторую стадию, я думала тихонечко вылечиться и нырнуть обратно в бурлящую журналистскую жизнь, особенно даже никому не рассказывала про это. А потом после операции, когда я думала, что прошла большую часть пути к выздоровлению, мне неожиданно ставят IVb — последнюю стадию. И вот в момент, когда рука врача лёгким росчерком заменила вторую стадию на последнюю, я была раздавлена.

«Вы — тяжёлая онкобольная», — говорит врач. А у меня ничего не болело даже.

Начались химии, мне сделали эмболизацию — это ужасно болезненная процедура, я две недели просто орала и почти не спала. Это когда в вену — в саму шейку матки запускают химию, раковые клетки дохнут, а я испытывала такие боли, что ни одно обезболивающее не помогало. Ни лечь, ни сесть, ничего — всё больно. Врагу не пожелаю такое пережить.

Потом я попала в онкоцентр, там анализы растянулись на месяц, делали тут, в Москве, отправляли в Питер. И приходили разные диагнозы: прошло полгода, прежде чем врачи смогли выяснить тип рака. Это оказался очень редкий рак, который у женщин моего возраста встречается крайне редко.

Живите, как буддист

За девять месяцев лечения я перенесла 8 химий, операцию и эмболизацию, но самое ужасное, что ничего из этого не помогло. Опухоли растут, некоторые увеличились в шесть раз.

Никто из врачей не даёт никаких прогнозов и гарантий, говорят в духе: «Живите, как буддист: две недели прожили — и хорошо».

Самое страшное, когда узнаёшь, что у тебя такой рак, ты не знаешь, куда обращаться вообще. Ты просто понимаешь: «Всё, я умираю». Думаешь только о том, сколько осталось. Поначалу я вообще у врачей только и спрашивала: «Сколько я проживу? Ну, скажите?». Сейчас я таких вопросов уже не задаю.

Читать еще:  Женщина рак отзывы мужчин

Как вообще должно было быть? Приходишь в поликлинику с проблемой, врач назначает обследования, если нашли опухоли — быстро к онкологу, а он уже в онкоцентр. Но у нас это всё растягивается на несколько месяцев. А опухоль растёт.

У меня на руках было МРТ с множественными опухолями, но ещё не было результатов платной биопсии, и я прибегала в поликлинику с МРТ на руках и плакала: «Пожалуйста, отправьте меня в онкодиспансер». В итоге в онкоцентр я попала потому, что догадалась сама обратиться в платный центр, где гинеколог был из отделения онкологии. И только поэтому он сразу взял эту биопсию, а потом отправил в лабораторию. А если нет денег, сиди со своими опухолями в очередях, жди приёмных дней, анализов, смотри, как в тебе растёт эта гадость.

Сейчас у меня проблемы с едой. Мне кажется, что вся она пахнет химиотерапией, и я не могу есть. Просто какая-то гиперчувствительность, я даже в помидорах химикаты теперь чувствую.

Мне предлагали психиатрическую помощь по этому поводу, но я пока не обращалась. Вот это сложно, что нельзя нормально и вкусно поесть.

Про целителей, шарлатанов и соду

Онкобольные, конечно, цепляются за любую возможность и вокруг них всегда роятся целители, шаманы, астрологи. Я сама под давлением родственников пила травяной сбор. Они ездили к какому-то травнику, я пила его по часам, а потом у меня стали болеть почки, я бросила это дело.

Самая распиаренная штука — это сода. Это супер популярный миф. Есть несколько типов «вылечившихся при помощи соды», и вот они пропагандируют везде этот способ. Некоторые делают себе капельницами медицинский раствор этой соды.

По версии «содовых целителей», рак живёт в кислой среде, и если ощелочить организм при помощи соды, то рак погибнет. Но нормальные врачи запрещают пить соду, потому что наш организм при попадании в него щёлочи защищается и восстанавливает баланс кислотности. В общем, это миф. Особенно вредно так делать, если больной желудок.

Про родственников

Моя бабушка умерла от рака лёгких. Обнаружили на последней стадии, ей было 69, в таком возрасте уже тяжело и химия переносится и все вмешательства. Мне было 14, это всё на моих глазах происходило, кровью она харкала, умирала, я всё это видела.

Бабушку я очень любила и видела, как она забывает слова постепенно, отключается, смотрит на тебя, а ты понимаешь, что она не понимает ничего. Когда она первый раз плюнула себе полную руку крови и поняла, что это всё, она посмотрела на меня такие глазами, я никогда не забуду, очень испуганными. А сказать ничего не может, потому что говорить уже тяжело.

И вот я побывала и в роли родственника онкобольного, и в роли самого онкобольного. Могу сказать, что больному тяжелее физически, а родственнику — морально.

Моему мужу надо памятник поставить, потому что он женился на девушке с четвёртой стадией рака, ещё и обвенчался с ней. Он мне сделал предложение на прошлый Новый год, мы собирались в июне пожениться. А когда узнали, что рак, химии, больницы, лечение — было не до этого. А потом уже в августе решили, мол, а кто его знает, сколько это всё протянется, и какая я буду. И пока волосики отросли, давай распишемся. А потом венчались.

Я хочу дать некоторые советы родственникам онкобольных. Главное, не надо впадать в панику, выть, кричать: «за что?», и давать каждые пять минут противоположные советы. Не надо подтягивать всех знакомых, кто когда-либо болел раком, чтобы они все рассказали, какими они травами лечились, какие молитвы читали и всё такое. У всех разный рак, и то, что помогло одному, не поможет другому.

Для онкобольного самое главное — это быстро начать действовать. Именно действовать, не причитать, не заниматься самокопанием в духе «за что мне это всё», «кого я обидел», а срочно начать бегать по анализам, врачам, ездить, собирать бумажки, пробиваться в кабинеты.

Распишите с больным план на два месяца вперёд, уговорите его делать все анализы платно, если есть возможность, не тяните время. А сидеть и причитать: «Ах ты, бедненький, да за что ж нам такое горе» — это вот вообще не про помощь.

Кто-то должен всегда быть готов к борьбе, нельзя сидеть и плакать, когда растёт опухоль.

Если вашему родственнику действительно плохо, то можно помочь: накормить, чай принести, просто отвлечь, какую-то киношку показать. Немножко отвлечь от болезни. Ни в коем случае не надо вот этого: «Ты больной, не мой посуду».

Если человек что-то в не силах делать, он сам не будет этого делать. Я сама, если хорошо себя чувствую, я посуду помою, полы помою. А если не могу, я и не буду этого делать, это все понимают.

Моя мама далеко. Когда я ей сказала, она тоже причитала, мол, за что нам, за что. А потом… Она у меня с компьютером не общается никак, ей уже 60 и поэтому для неё СМС даже — это невозможно, не говоря уже о скайпе. То есть она не видела, какая я есть. И вот к ней пришла подружка и показала меня лысую в «Одноклассниках». Ей стало плохо.

Потому что она понимала, что у меня рак, но для нёе это было как — этот рак где-то, не рядом с ней. Она понимала, что плохо, больно, тяжело, успокаивала меня как-то.

Не знаю, может, она подругам там рыдала как-то или родственникам, но вообще она сначала всё отрицала. Мы же сначала не хотели, чтобы кто-то знал. А все, кто узнал, звонили и спрашивали, а она говорила: «Да всё это враньё, враньё». Она уверена была, что я быстро вылечусь и никто не узнает даже. Я тоже так думала.

И мама до сих пор уверена, что всё утрясётся. Каждый раз с каждым анализом мы все были уверены, что всё будет хорошо, хотя всё ухудшалось.

Про деньги

Наши с мужем родственники из деревень, где по восемь тысяч зарплата, и они всё равно скинулись все тысяч по пять. Работать я уже не могла, и как бы стыдно не было, мы брали все деньги, которые нам предлагали.

До этого у меня была хорошая работа, я была главным редактором СМИ про регионы и откладывала деньги на ипотеку. У меня там было тысяч триста. Не знаю, что бы мы делали без этой «заначки». Хотя, конечно, я хотела её потратить на другое. Но эти все деньги очень быстро кончились.

Мы стали просить денег на работе. Муж — у себя, я — у себя. Занимали, просили. Моя мама сразу кинулась продавать свою квартиру в Ростовской области, в Морозовске. А толку с неё — это 300 тысяч всего. А я понимаю, что не дай бог со мной что-то случится, а никого нету, отца нету, и она на улице просто останется. И я ей строго запретила квартиру продавать.

А вообще люди всё на свете продают: и квартиры, и мебель, и машины, лишь бы только выжить. Проблема в том, что онкобольной очень быстро перестаёт быть способен работать: сначала анализы надо сдавать в рабочее время, потом от «побочек» после химии отходить, потом и вовсе еле ходишь.

Сейчас мне собирают деньги на лечение в Индии, это моя последняя надежда, российские врачи уже не могут помочь. Собирают в социальных сетях. Некоторые отправляют 50 рублей и пишут: «Прости, это всё, что у меня сейчас есть, просто хотел помочь». Мне стыдно, но мне честно неоткуда больше брать деньги.

Всего нужно 3 311 460 рублей, но за неделю уже удалось собрать большую часть этой гигантской суммы. На сегодняшний день осталось собрать 813 218 рублей — это на весь курс лечения в индийской клинике «Фортис». Удивительно, но откликнулось очень много добрых людей. Конечно, это примерный счёт, который нам выставила клиника на химиотерапии, обследования, анализы и проживание на 3 месяца. В процессе счёт может уменьшиться или, что, к сожалению, гораздо вероятнее — увеличиться. Сумма огромная, фонды помогают деткам или взрослым с начальной стадией, но я ещё надеюсь, что какой-то фонд сможет помочь и мне.

Про страхи

Вот это принятие, что «я умру скоро», это пипец, конечно. Как это у людей происходит, я вообще не могу это понять. У меня в голове это не укладывается. Не могу себе этого представить.

То есть ты жил-жил активной какой-то жизнью, у тебя куча знакомых, ты постоянно где-то, что-то, та же журналистика, в которой ты постоянно: куча людей, куча событий. Может, даже в каком-то смысле циником становишься в некоторых моментах.

А потом всё с ног на голову так — бубух!

Кстати, я за почти год в онкоцентре заметила такую закономерность: больше всего плачут и воют те, у кого первая стадия. Кому просто покопаться и лучиков может немного ( радиотерапия. — Прим. ред .) — и снова здоров. А люди с последними стадиями уже не причитают. Наоборот, пытаются жить полной жизнью, пока это возможно, пока могут вставать.

Порой я лежу на химиотерапии и думаю: как бы так внезапно чудо чудесное случилось. Открыть бы глаза и понять, что лежишь на горячем песке, рядом море шумит, а эта палата и все предыдущие — просто приснились. И нет этой болячки, нет страха, нет опасности. Только бесконечное море и долгая-долгая жизнь. Жаль, что некоторые вещи в жизни исправить нельзя.

Самое страшное, знаете, когда смотришь на людей с онкологией, которые уже совсем лежачие на морфине и трамадоле. У которых боли невыносимые уже. Вот это самое страшное. Он-то мозгом всё понимает.

Врачи уже сказали: «всё, чувак, мы больше ничего сделать не можем». Они могут уже только обезбаливать. И человек лежит, и я не представляю, что у него в голове. И не хочу представлять. Но для меня это самое страшное — слечь вот так и лежать, медленно умирать.

Мы — тяжёлые онкобольные — знаем, что болезнь неизлечима, но верим, что именно с нами случится чудо. Что именно мы попадём в те самые 5—10% пятилетней выживаемости, возможных с таким диагнозом. Мы боимся засыпать. Но больше всего мы боимся признаваться себе в том, что постоянно думаем: «А как это будет?».

ПОМОЧЬ ИРЕ:

Сбербанк: 4276380071615566 на Десятниченко Ирину Валерьевну

Яндекс деньги: 410013698704331

Как жить, если у тебя рак. Часть 1.

С начала 2019 года на горячую линию всероссийской службы поддержки онкопациентов «Ясное утро» поступило чуть больше 100 обращений из Алтайского края. Это не более 1% от общего количества запросов. Для сравнения 28,5% звонков поступает от жителей Москвы . А между тем, проект может помочь пациенту и его близким справится со многими социальными, психологическими и юридическими проблемами, которые сопровождают онкологическое заболевание в нашей стране.

Читать еще:  Скорпион собака женщина

Вместе с онкопсихологом, резидентом службы «Ясное утро» Еленой Бусель мы запускаем серию публикаций под общим названием «Как жить, если у тебя рак».

— Елена, с чем чаще всего обращаются на горячую линию «Ясного утра»?

— Список запросов, на самом деле весьма внушителен. Чаще всего наших абонентов волнует, как и где найти силы, чтобы справиться с обстоятельствами, в которых они оказались. Важной темой звонков становятся различные страхи, связанные с болезнью, и суицидальные настроения — когда человек перестает видеть смысл в своем существовании, ощущает себя обузой для родных и близких и испытывает глубокие моральные страдания по этому поводу.

Что касается звонков от родственников и близких онкологических пациентов – а они тоже нередко бывают нашими абонентами – то чаще всего они касаются правильной психологической поддержки. Ведь когда мы сталкиваемся с тяжелым заболеванием родного человека или друга, общение с ним уже перестает быть прежним. Становится неудобным оказывать поддержку, которую мы привыкли обычно оказывать. Возникает ощущение, что нужно как-то по-другому себя вести. Как? Очень много людей задаются этим вопросом.

— То есть испытывать подобные эмоции – это нормально?

— Конечно. Вихрь вопросов, сомнений и страхов в голове абсолютно нормален для любого, кто столкнулся с онкологией. Человек на какое-то время оказывается растерян и опустошен. Наши абоненты часто описывают это состояние словами «эта новость меня оглушила». Вспомните, как в фильмах про войну показывают людей после взрыва. Они не могут адекватно воспринимать окружающую реальность, «плывет» все: слух, зрение, сознание. Но это не вы такой слабый — такова обычная реакция нашей психики.

— Чего больше всего боятся онкологические пациенты?

— Страхов, связанных с этой темой, очень много. А вдруг мне будет больно? А если лечение окажется неэффективным? Я наверняка буду испытывать массу физических неудобств. Я могу лишиться органа. Может измениться моя внешность. Я потеряю работу. От меня отвернутся друзья и коллеги.

Кстати, один из распространенных страхов — канцерофобия. Когда человек вовсе не болен онкологией, она может даже ему не угрожать, но патологическая боязнь, ожидание, заболевания оказывает невероятно токсичное действие на психику, заполняя жизнь постоянными тревогами и стрессами.

— А страх смерти? Это одна из первых мыслей, возникающих при слове онкология. Во всяком случае, у меня и у большинства моих знакомых.

— И у меня тоже! Представляете?! Об этом заболевании никто не любит говорить. И все же, мне кажется, что страх смерти от онкологии во многом искусственно сформирован в обществе. Одно время эта тема вообще была табуировна, пациенты и их родственники старались скрыть болезнь от окружающих, как будто она заразна.

Онкология вызывает чувство почти мистического ужаса. Для этого есть определенные предпосылки. Например, низкая онкоосведомленность общества, отсутствие четкой, открытой информации об этом заболевании и причинах его возникновения, большое количество мифов, наполняющих эту тему. Кажется, что вокруг фатально много людей с этим заболеванием. Но если подумать – с чего мы взяли, что онкология непременно связана со смертью?

Люди с таким диагнозом очень часто живут многие годы и уходят из жизни от каких-то совершенно иных причин. Даже от сердечнососудистых заболеваний в нашей стране умирают гораздо чаще. Причем, нередко умирают внезапно, чего, кстати, не бывает с онкологией. Со смертью, так или иначе, связаны аварии, техногенные катастрофы, теракты. Но почему обо всем этом мы говорим гораздо спокойнее? Страх смерти от онкологии просто очень живуч.

— Можно ли побороть свои страхи?

— Я бы спросила иначе – как работать со страхами? Потому что бороться со страхами, «стыдиться» их, а тем более, пытаться их подавить нельзя. Это может иметь негативные последствия для психики. Страх – это эмоция, а любая эмоция, которая есть у человека, должна быть обязательно прожита.

Страх – это защитная реакция на какое-то событие, несущее в себе угрозу. И в этом смысле он бывает очень конструктивным. Боязнь онкологии, порой, от нее же и оберегает, заставляя человека чаще проходить обследования, правильно питаться, не курить и т.п. А в ситуациях, когда пациент все же получил такой диагноз, страх может выступать своеобразным генератором сил: человек будет совершать те действия, которые помогут избежать пугающих событий. Страх – это энергия довольно большой силы. Важно, в какую сторону вы ее направите – в конструктив или на саморазрушение.

— Как направить страх в конструктив?

— Техник работы со страхом очень много, каждый может сам решить, что ему больше подходит. Самое простое — пообщаться со своим страхом. Расспросите себя: что он для вас значит, что вы о нем думаете, зачем он к вам пришел, что он может вам дать, или о чем он вас предупреждает. Еще страх можно нарисовать, а потом порвать рисунок, смять его и обязательно выбросить или сжечь. Такими действиями вы, во-первых, проживаете эту эмоцию. А, во-вторых, конкретизируя образ и свое отношение к нему, помогаете себе вернуть контроль над ситуацией.

Всем, кого волнует эта тема, я бы порекомендовала книгу американского психотерапевта Ирвина Ялома «Вглядываясь в солнце. Жизнь без страха смерти» и «Последнюю лекцию» Рэнди Пауша. Это тоже книга, но ее русская озвучка есть и на Ютубе .

«У меня возникла «техническая» проблема. Большую часть жизни я находился в прекрасной физической форме, но сейчас у меня 10 опухолей в печени, и мне осталось жить всего несколько месяцев… Так как же следует использовать отпущенный мне короткий срок?» — ответ на этот вопрос пытается дать своим читателям Рэнди Пауш.

— Вы сказали, что страх, как и любая эмоция обязательно должен быть прожит. Как понять, что это уже произошло?

— Когда во время мыслей о своем страхе вы больше не испытываете чувство напряженности и дискомфорта. Вы просто осознаете, что он есть, как есть, например, ваша правая рука. Вы понимаете, как страх можно «использовать».

Есть замечательная техника, помогающая прожить негативную эмоцию. Нужно отследить мысль, которая мешает вам жить и сказать ей «Стоп!». Можно даже мысленно представить, как эта мысль проплывает мимо вас прочь, а еще лучше закрыть перед ее «носом» дверь. Пример: «Вот я опять думаю, что я болею, и все будет плохо». Отловили, осознали и решили, о чем действительно НУЖНО сейчас думать – о том, что вы болеете и все будет плохо или, например, что вам предстоит лечение, которое уже помогло тысячам пациентов. Только вы управляете своими мыслями и только вы можете выбирать о чем и в каком ключе вы хотите думать. Отлавливая негативные мысли, которые доставляют дискомфорт можно заменять их на позитивные. Это как собирать паззл: когда кусочек не подходит, вы меняете его на другой, и постепенно все встает на свои места.

— Нередко онкопациенты разрядку от негативных эмоций находят в разных хобби. В вашей практике были пациенты с необычными увлечениями?

— Собственно, это как раз про то, что человек пытается прожить отведенное ему время, максимально наполнив смыслом. Любое увлечение происходит по велению сердца. Хобби — это всегда любимое дело.

У меня была пациентка, молодая девушка, которая столкнувшись со своим заболеванием, решила проживать его, помогая другим. Это было совершенно невероятно! Все, кто сталкивался с ней в тот период времени, признавались, что были поражены: как человек, борясь с онкологией, абсолютно серьезно и вдохновенно может транслировать другим, что жизнь прекрасна?! А для нее это было огромным ресурсом.

Еще мне очень откликается история шведской певицы, поэта и композитора Мари Фредрикссон. Перенеся множество операций по поводу рака головного мозга, она ослепла на один глаз, частично потеряла подвижность правой части тела, но при этом неожиданно открыла в себе талант художницы. Ее выставки проходят на родине и во многих странах мира.

Кстати, наша соотечественница Дарья Донцова до своей болезни и не помышляла о карьере писательницы. А ей, между прочим, ставили 4-ю стадию рака груди.

— Так и напрашивается вопрос: может быть, все дело в том, что одни имеют больше возможностей, чем другие?

— Ник Вуйчич родился в семье простых эмигрантов глубоким инвалидом с отсутствующими конечностями. При этом он сумел стать знаменитым на весь мир мотивационным оратором, писателем, отцом двоих детей!

Можно иметь массу возможностей, в том числе и финансовых – ведь ваш вопрос был об этом? — но не иметь мотивации использовать их себе во благо. Самые лучшие возможности всегда находятся в нас самих. И «ключик», помогающий открыть их, заключается в том, чтобы не позволять себе мыслить категориями «конца», а видеть ситуацию как часть жизни, которую вы проживаете здесь и сейчас.

Подсказка КП

Телефон всероссийской горячей линии службы поддержки онкопациентов «Ясное утро» — 8 800 100 0191 . Круглосуточно. Анонимно. Бесплатно. Полезные статьи и ссылки на сайте.

Досье «КП»

Елена Бусель окончила МГГУ имени Шолохова по специальности «Психолог». В 2017 году прошла переквалификацию на клинического психолога в МГМСУ им. Евдокимова . В Службе «Ясное утро» начала работать волонтером в 2013 году. Сейчас она — штатный психолог Службы, участвует в обучении начинающих консультантов.

Читайте также

Как пережить Пятницу 13-е

Узнайте, откуда возникло суеверие, и что нужно делать, чтобы избежать в этот день проблем

Вопрос дня: А вам что по ночам спать не дает?

По опросу ВЦИОМа, половина россиян довольны своим сном: засыпают хорошо, спят спокойно. А как дела у второй половины

Детей-безбилетников запретили высаживать из транспорта

Кабинет министров на законодательном уровне решил вопрос с подростками, которым не хватает на проезд

Отец Андрей Кураев: Вытеснят ли мигранты-мусульмане русских?

Есть и другой сценарий: их растлит и сломает «коллективный Голливуд»

«Я рожаю вместе с мамочками»: откровения фотографа, которая снимает первые секунды жизни малыша

В Новосибирске появилась новая мода — фотографировать роды: смотрим трогательные снимки малышей

Зачем модельеры Гуччи заставили мужчин переодеться в женщин?

Спецкор «КП» попробовал разобраться в модных девиациях

Крыша поехала: в России растет движение сторонников жилищ на колесах

«Комсомолка» выяснила, как в нашей стране живется людям в передвижных домах

Эдгард Запашный: Кто-то знает, что последнего белого жирафа сегодня убили в Кении?

Гендиректор Большого Московского госцирка прокомментировал для «КП» поправки в Конституцию, которые касаются защиты окружающей среды

Главный храм Вооруженных сил РФ: на витражах — изображения военных наград России и Советского Союза

Министр обороны Сергей Шойгу объяснил историческую значимость возведения собора

Юнна Мориц: Наклонись, я шепну тебе что-то, и легко тебе станет, легко

Великая Поэтесса прочитала для посетителей сайта kp.ru свои «обезболивающие стихи»

Little Big едет на «Евровидение-2020» с веселой песней про секс с «желейным зайчиком»

Композиция Uno исполняется на английском и испанском языках, на бэк-вокале — солист группы The Hatters

«Мы многодетные, помогите чем можете!»: кто зарабатывает на больших семьях — благотворительные фонды или сами мамаши

Вместе с экспертами разбираемся, как отличить тех, кому действительно нужна помощь

Возрастная категория сайта 18+

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector