Wella-salon.ru

Женская красота и Здоровье
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Муж выпорол ремнем

Муж выпорол ремнем

ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ КОМАНДИРОВКИ

Я вернулся из командировки. Моя любимая и молодая жена Ольга с порога мне заявила:

— Ты знаешь, что я на тебя злая? Я уже губки надула, имей в виду.

— Почему злая? — спросил я.

— Ты уехал и мне не позвонил, не написал. Я тут сижу одна.

— И никуда с друзьями не ездила? — наигранно удивился я.

— Ездила. — сказала она и сразу же поняла, что сказала лишнее и стала оправдываться: — ну я же одна, мне скучно, ты меня бросил одну.

— Ага. Значит, ты тут весело проводишь время, отдыхаешь культурно и еще предъявляешь претензии, что я тебе не звоню!?

— Да я и ездила-то всего один раз, — начала оправдываться она.

— А что же второй раз не поехала?

— Ты вообще. У тебя совесть есть? Оставил девушку одну.

— Я съел свою совесть с соплями в детстве, — сказал я свою стандартную для такого вопроса фразу.

— Ага, ты значит, свою совесть съел, а я что, виновата? Все, развод и девичья фамилия.

— Я тебе сейчас покажу девичью фамилию, — спокойным голосом пообещал я. — Давай иди на кухню, давай мне ужин, а потом я с тобой разберусь.

Ольга пошла на кухню, не зная, что за разборка тебе предстоит. Я переоделся, сходил в ванну, потом поел, потом пошел заниматься своими делами. Минут через 20 я позвал ее в комнату:

Она, не зная, зачем я ее зову, вбежала в комнату.

Я спокойно посмотрел на нее, на ее халатик и спросил:

— Ну так что? Ты наезжаешь на меня, что я тебе не звоню, а сама тут с друзьями развлекаешься? Где вы были?

— Да мы нигде не были. — начала оправдываться она.

— Я спрашиваю: где вы были, что делали? — повысил голос я.

Ольга опустила глаза.

Она кивнула. Я тебе тихим спокойным голосом скомандовал:

— Дай мне сюда мою сумку.

Она ее подала. Я открыл замок и из огромной сумки вытащил порядочный пучок длинных прутьев. Ольга удивленными глазами уставилась на них.

— А это что такое?

— Розги. Сейчас тебя ими пороть буду, — спокойно и буднично сказал я.

— А за что меня пороть-то? — завозмущалась Ольга. — Я и так тут одна сидела.

— Одна ты не сидела, — жестко заявил я. — Ты тут развлекалась в свое удовольствие. Сейчас за это рассчитаешься.

— Игорь, прости, я не хотела.

— Если бы не хотела, сидела бы дома.

— Нет, я больше так делать не буду. Я буду тебя всегда дома ждать, —

немного подумав, Ольга добавила: — я постараюсь никуда не ходить.

— Опять постараешься, — вздохнул я. — Что-то стараешься-стараешься, а толку никакого. — И чуть потише, но более властным голосом я ей приказал:

— Игореш, ну прости меня, — жалобно сказала Оля.

— Выпорю — прощу, — сказал я и добавил: — Прощения попросить не можешь как следует. Кто же таким приказным тоном прощения просит?!

— Каким приказным? — она не знала, что делать. — Я ничего не приказываю, я просто прощения прошу.

— Еще бы ты мне что-то приказывала. Не умеешь совсем прощения просить. Кто ж так просит?

— Искренне. Чтобы сразу было видно, что раскаиваешься.

— Когда раскаиваются, на коленки встают.

Она опустилась на колени, но не встала на них, а села на пятки.

— Я сказал: встают, а не садятся, — нравоучительным тоном сказал я.

Оля поднялась с пяток и стояла, уперев руки в бока.

— Ну? — бросив на нее взгляд, сказал я.

— Прости. Я постараюсь в следующий раз вести себя хорошо.

— Одного старания мало.

— Ну. я БУДУ вести себя хорошо.

— Конечно, будешь. Стоишь как попало, прощения не просишь. Снимай халат!

Ольга вытянула руки по швам.

— Я сказал: снимай халат, — повторил я.

Она нехотя начала расстегиваться, потом распахнула халат и, немного помедлив, сняла его и бросила на диван.

— Снимай все! — приказал я.

она завела руки за спину, расстегнула застежку лифчика и сняла его. Я не смотрел на нее, перебирая розги и откладывая их по одной в сторону. Оля взялась руками за трусики и остановилась.

— Чего ждешь? — спросил я.

Она начала медленно стягивать их с себя, приподнимая колени и проводя трусики назад. Потом она опять села на колени, закрывая грудь руками.

— Ну, так, — я встал с дивана и подошел к ней. Сейчас я тебя накажу розгами. Будет очень больно. Если ты этого не хочешь, можешь отказаться, но тогда я тебе не друг. Тогда точно — развод и девичья фамилия. Если хочешь, чтобы мы были вместе — соглашайся. Потерпеть тебе, в принципе, нужно немного, зато потом все будет нормально. Минута тебе на размышления.

— Я согласна, — немного охрипшим голосом сразу ответила мне жена.

— Минута тебе все равно предоставляется. Посиди и помолчи. Может быть передумаешь, — я стал смотреть на часы. Она молча сидела на пятках.

— Минута истекла, — объявил я, — теперь запомни: я тебе назначаю 50 розог, но ты можешь прервать наказание, если скажешь слово «космос». Все остальные слова типа «не надо», «стой» сигналами остановки не являются. Скажешь «космос» — я сразу остановлюсь.

— Почему космос? — удивилась Оля.

— Ну так. Слово в данной обстановке неприменимое, поэтому. Можем и что-нибудь другое придумать, разницы нет. Ну что ж, начнем. Ложись на диван!

Оля поднялась с пола и подошла к дивану. Оглянувшись на меня, она медленно легла на живот, вытянув руки вдоль тела. Я взял ее за запястья и переложил твои руки, вытянув их вперед. Потом я немного полюбовался на ее голое тело, на выпяченную попку, взял розгу и, взмахнул ею. Раздался короткий свист рассекаемого воздуха. Оля поежилась.

Я сделал шаг к дивану, взмахнул розгой самой ее тонкой верхушкой хлестнул ее по попе. Она не успела еще вздрогнуть, а поперек ее ягодиц засияла красная полоска. Я стегнул ее еще раз. Теперь ее тело колыхнулось и на попе загорелась еще одна полоска. Я стал наносить удары один за одним, почти без интервалов между ними, стараясь только, чтобы кончик розги отмечался на той и другой половинке попы примерно одинаковое число раз, потому что именно он бьет больнее всего. На шестом ударе Оля не выдержала:

— Ой, больно! — простонала она.

Я молча продолжал пороть, но уже через два удара от казавшейся на вид крепкой розги отлетел кусок вершинки сантиметров в пять. Я продолжал.

— Ай, не надо! — вскрикнула Ольга. — Я постараюсь исправиться, ой. ай.

На двенадцатом ударе от розги отлетел еще больший кусок и она заметно укоротилась. Я отбросил ее в сторону и взял другую. Случайно выдавшийся перерыв Ольга постаралась использовать в полную меру.

— Игорек, ну не надо, ну не бей. Мы хоть и ходили с друзьями, но мы ничего не делали такого. Я больше не буду, честно.

Она закрыла попу руками. Я спокойно взялся за них и положил на прежнее место.

Ее попа была исчерчена широкими багровыми полосами. Мне стало жаль жену, но назначенные 50 «горячих» она должна была получить. Я опять начал стегать ее ягодицы, стараясь попадать по еще не покрасневшим местам, но такие места было очень трудно найти. Я считал про себя: «Тринадцать, четырнадуать, пятнадцать», а Оля в это время голосила:

— Айй. ойй. Мммм. ааа.

Ее тело дергалось и извивалось, попа то отодвигалась от меня, то опять придвигалась ближе. Мне стало все труднее попадать на нужные места и я свободной рукой шлепнул Ольгу по красной горячей ягодице:

— Не вертись! — потом опять стал считать про себя: «Девятнадцать,

Опять не выдержала розга. Отломившийся кончик повис на кусочке коры. Я отбросил эту розгу и взял третью.

— Игореш, пожалуйста, не надо, все. — умоляющим голосом стонала Оля.

Я продолжал наказание. Но тут Ольга вновь, на этот раз одной рукой,

попыталась закрыться от моих ударов. Я слабее, чем по попе, стегнул ее по руке, но видимо, попал по очень больному месту — она резко отдернула руку. «Двадцать пять, двадцать шесть. «

— Аа, ооой, не надо! Перестань! — визжала Ольга, но я не обращал на эти крики никакого внимания. На попе уже появились расположенные хаотически вспухшие рубцы и я стал опасаться, что набухшая кожа может лопнуть. Железное правило, которое я установил для себя — никакой крови! Поэтому я чуть уменьшил силу ударов и стал наносить их пореже — с интервалом секунд в 20 — 30, а не один за другим, как вначале. Пользуясь этими короткими передышками, Ольга стала орать:

— Ненавижу тебя. Гад. Перестань. Хватит меня бить.

Я подумал, что она вполне уже могла забыть о нашем уговоре и, меняя после 31-го удара розгу, сказал:

— «Космос» не забыла?

— А если я скажу «космос», что будет? — сквозь слезы простонала Оля.

— Пороть перестану, а поставлю в угол. За каждый неполученный удар — 10 минут. — Сразу же я прикинул в уме, что это будет более 2-х часов.

Читать еще:  Когда муж спрашивает где деньги

Ольга молчала, поэтому я опять пустил в ход розгу. Оставалось совсем маленько, поэтому сейчас я решил ее не жалеть и стал выдавать удары по полной программе. Она опять заорала:

— Аааай. ооойй. аааа.

Я считал уже «Сорок два, сорок три. «, когда она вдруг вместо очередного «ааай» крикнула:

Я сразу же бросил измочаленную розгу и перевел дух. Ольге оставалось получить всего 7 «горячих», но видно, терпения уже не было. Неудивительно — розга бьет намного больнее ремня, хотя звук от нее не такой смачный. «Жалко Ольгу», — подумал я. — «Всего семь ударов оставалось, а теперь 70 минут в углу стоять» и поэтому я свое решение изменил:

— Так. За хорошее поведение во время порки за каждый оставшийся удар — 5 минут в углу на коленях. Ударов тебе оставалось семь, поэтому — 35 минут. Быстро вставай и марш в угол!

Оля, выпячивая испоротую попу, поднялась и, хлюпая носом, отправилась в угол, в который я обычно ставил тебя, когда мы играли. Ее лицо покраснело, волосы растрепались и прилипли к мокрым от слез щекам. В углу она осторожно опустилась на коленки, повернувшись лицом к стене и замерла в такой позе. Только вздохи и всхлипывания выдавали твое присутствие в комнате. В это время в прихожей раздался звонок. Я пошел открывать.

Оказалось, пришел Витя-художник, который опять не уложился в сумму и опять явился за деньгами. Денег я ему, конечно, дал и хотел уже выпроводить восвояси, но он спросил:

— Наказана она, — коротко ответил я.

— Ааа, — протянул Витя, но в подробности вдаваться не стал. Он опять стал заводить какой-то свой тягомотный разговор, а я поминутно смотрел на часы, чтобы не просрочить Ольгины 35 минут. Но вот, наконец, мне удалось отвязаться от Вити и выпроводить его.

— Ну так. — сказал я, входя в комнату, где Ольга уже не стояла, а полусидела в углу. — Время твое кончилось, вставай.

Она поднялась и, блестя масляными глазами, направилась ко мне. Перенесенная боль и отдых после нее, видимо, сделали свое дело. Во всем ее обнаженном теле читалось только одно желание. Я тоже сделал шаг ей навстречу.

Муж выпорол ремнем

ВОЗВРАЩЕНИЕ ИЗ КОМАНДИРОВКИ

Я вернулся из командировки. Моя любимая и молодая жена Ольга с порога мне заявила:

— Ты знаешь, что я на тебя злая? Я уже губки надула, имей в виду.

— Почему злая? — спросил я.

— Ты уехал и мне не позвонил, не написал. Я тут сижу одна.

— И никуда с друзьями не ездила? — наигранно удивился я.

— Ездила. — сказала она и сразу же поняла, что сказала лишнее и стала оправдываться: — ну я же одна, мне скучно, ты меня бросил одну.

— Ага. Значит, ты тут весело проводишь время, отдыхаешь культурно и еще предъявляешь претензии, что я тебе не звоню!?

— Да я и ездила-то всего один раз, — начала оправдываться она.

— А что же второй раз не поехала?

— Ты вообще. У тебя совесть есть? Оставил девушку одну.

— Я съел свою совесть с соплями в детстве, — сказал я свою стандартную для такого вопроса фразу.

— Ага, ты значит, свою совесть съел, а я что, виновата? Все, развод и девичья фамилия.

— Я тебе сейчас покажу девичью фамилию, — спокойным голосом пообещал я. — Давай иди на кухню, давай мне ужин, а потом я с тобой разберусь.

Ольга пошла на кухню, не зная, что за разборка тебе предстоит. Я переоделся, сходил в ванну, потом поел, потом пошел заниматься своими делами. Минут через 20 я позвал ее в комнату:

Она, не зная, зачем я ее зову, вбежала в комнату.

Я спокойно посмотрел на нее, на ее халатик и спросил:

— Ну так что? Ты наезжаешь на меня, что я тебе не звоню, а сама тут с друзьями развлекаешься? Где вы были?

— Да мы нигде не были. — начала оправдываться она.

— Я спрашиваю: где вы были, что делали? — повысил голос я.

Ольга опустила глаза.

Она кивнула. Я тебе тихим спокойным голосом скомандовал:

— Дай мне сюда мою сумку.

Она ее подала. Я открыл замок и из огромной сумки вытащил порядочный пучок длинных прутьев. Ольга удивленными глазами уставилась на них.

— А это что такое?

— Розги. Сейчас тебя ими пороть буду, — спокойно и буднично сказал я.

— А за что меня пороть-то? — завозмущалась Ольга. — Я и так тут одна сидела.

— Одна ты не сидела, — жестко заявил я. — Ты тут развлекалась в свое удовольствие. Сейчас за это рассчитаешься.

— Игорь, прости, я не хотела.

— Если бы не хотела, сидела бы дома.

— Нет, я больше так делать не буду. Я буду тебя всегда дома ждать, —

немного подумав, Ольга добавила: — я постараюсь никуда не ходить.

— Опять постараешься, — вздохнул я. — Что-то стараешься-стараешься, а толку никакого. — И чуть потише, но более властным голосом я ей приказал:

— Игореш, ну прости меня, — жалобно сказала Оля.

— Выпорю — прощу, — сказал я и добавил: — Прощения попросить не можешь как следует. Кто же таким приказным тоном прощения просит?!

— Каким приказным? — она не знала, что делать. — Я ничего не приказываю, я просто прощения прошу.

— Еще бы ты мне что-то приказывала. Не умеешь совсем прощения просить. Кто ж так просит?

— Искренне. Чтобы сразу было видно, что раскаиваешься.

— Когда раскаиваются, на коленки встают.

Она опустилась на колени, но не встала на них, а села на пятки.

— Я сказал: встают, а не садятся, — нравоучительным тоном сказал я.

Оля поднялась с пяток и стояла, уперев руки в бока.

— Ну? — бросив на нее взгляд, сказал я.

— Прости. Я постараюсь в следующий раз вести себя хорошо.

— Одного старания мало.

— Ну. я БУДУ вести себя хорошо.

— Конечно, будешь. Стоишь как попало, прощения не просишь. Снимай халат!

Ольга вытянула руки по швам.

— Я сказал: снимай халат, — повторил я.

Она нехотя начала расстегиваться, потом распахнула халат и, немного помедлив, сняла его и бросила на диван.

— Снимай все! — приказал я.

она завела руки за спину, расстегнула застежку лифчика и сняла его. Я не смотрел на нее, перебирая розги и откладывая их по одной в сторону. Оля взялась руками за трусики и остановилась.

— Чего ждешь? — спросил я.

Она начала медленно стягивать их с себя, приподнимая колени и проводя трусики назад. Потом она опять села на колени, закрывая грудь руками.

— Ну, так, — я встал с дивана и подошел к ней. Сейчас я тебя накажу розгами. Будет очень больно. Если ты этого не хочешь, можешь отказаться, но тогда я тебе не друг. Тогда точно — развод и девичья фамилия. Если хочешь, чтобы мы были вместе — соглашайся. Потерпеть тебе, в принципе, нужно немного, зато потом все будет нормально. Минута тебе на размышления.

— Я согласна, — немного охрипшим голосом сразу ответила мне жена.

— Минута тебе все равно предоставляется. Посиди и помолчи. Может быть передумаешь, — я стал смотреть на часы. Она молча сидела на пятках.

— Минута истекла, — объявил я, — теперь запомни: я тебе назначаю 50 розог, но ты можешь прервать наказание, если скажешь слово «космос». Все остальные слова типа «не надо», «стой» сигналами остановки не являются. Скажешь «космос» — я сразу остановлюсь.

— Почему космос? — удивилась Оля.

— Ну так. Слово в данной обстановке неприменимое, поэтому. Можем и что-нибудь другое придумать, разницы нет. Ну что ж, начнем. Ложись на диван!

Оля поднялась с пола и подошла к дивану. Оглянувшись на меня, она медленно легла на живот, вытянув руки вдоль тела. Я взял ее за запястья и переложил твои руки, вытянув их вперед. Потом я немного полюбовался на ее голое тело, на выпяченную попку, взял розгу и, взмахнул ею. Раздался короткий свист рассекаемого воздуха. Оля поежилась.

Я сделал шаг к дивану, взмахнул розгой самой ее тонкой верхушкой хлестнул ее по попе. Она не успела еще вздрогнуть, а поперек ее ягодиц засияла красная полоска. Я стегнул ее еще раз. Теперь ее тело колыхнулось и на попе загорелась еще одна полоска. Я стал наносить удары один за одним, почти без интервалов между ними, стараясь только, чтобы кончик розги отмечался на той и другой половинке попы примерно одинаковое число раз, потому что именно он бьет больнее всего. На шестом ударе Оля не выдержала:

— Ой, больно! — простонала она.

Я молча продолжал пороть, но уже через два удара от казавшейся на вид крепкой розги отлетел кусок вершинки сантиметров в пять. Я продолжал.

— Ай, не надо! — вскрикнула Ольга. — Я постараюсь исправиться, ой. ай.

На двенадцатом ударе от розги отлетел еще больший кусок и она заметно укоротилась. Я отбросил ее в сторону и взял другую. Случайно выдавшийся перерыв Ольга постаралась использовать в полную меру.

— Игорек, ну не надо, ну не бей. Мы хоть и ходили с друзьями, но мы ничего не делали такого. Я больше не буду, честно.

Читать еще:  Муж узнал об измене что делать

Она закрыла попу руками. Я спокойно взялся за них и положил на прежнее место.

Ее попа была исчерчена широкими багровыми полосами. Мне стало жаль жену, но назначенные 50 «горячих» она должна была получить. Я опять начал стегать ее ягодицы, стараясь попадать по еще не покрасневшим местам, но такие места было очень трудно найти. Я считал про себя: «Тринадцать, четырнадуать, пятнадцать», а Оля в это время голосила:

— Айй. ойй. Мммм. ааа.

Ее тело дергалось и извивалось, попа то отодвигалась от меня, то опять придвигалась ближе. Мне стало все труднее попадать на нужные места и я свободной рукой шлепнул Ольгу по красной горячей ягодице:

— Не вертись! — потом опять стал считать про себя: «Девятнадцать,

Опять не выдержала розга. Отломившийся кончик повис на кусочке коры. Я отбросил эту розгу и взял третью.

— Игореш, пожалуйста, не надо, все. — умоляющим голосом стонала Оля.

Я продолжал наказание. Но тут Ольга вновь, на этот раз одной рукой,

попыталась закрыться от моих ударов. Я слабее, чем по попе, стегнул ее по руке, но видимо, попал по очень больному месту — она резко отдернула руку. «Двадцать пять, двадцать шесть. «

— Аа, ооой, не надо! Перестань! — визжала Ольга, но я не обращал на эти крики никакого внимания. На попе уже появились расположенные хаотически вспухшие рубцы и я стал опасаться, что набухшая кожа может лопнуть. Железное правило, которое я установил для себя — никакой крови! Поэтому я чуть уменьшил силу ударов и стал наносить их пореже — с интервалом секунд в 20 — 30, а не один за другим, как вначале. Пользуясь этими короткими передышками, Ольга стала орать:

— Ненавижу тебя. Гад. Перестань. Хватит меня бить.

Я подумал, что она вполне уже могла забыть о нашем уговоре и, меняя после 31-го удара розгу, сказал:

— «Космос» не забыла?

— А если я скажу «космос», что будет? — сквозь слезы простонала Оля.

— Пороть перестану, а поставлю в угол. За каждый неполученный удар — 10 минут. — Сразу же я прикинул в уме, что это будет более 2-х часов.

Ольга молчала, поэтому я опять пустил в ход розгу. Оставалось совсем маленько, поэтому сейчас я решил ее не жалеть и стал выдавать удары по полной программе. Она опять заорала:

— Аааай. ооойй. аааа.

Я считал уже «Сорок два, сорок три. «, когда она вдруг вместо очередного «ааай» крикнула:

Я сразу же бросил измочаленную розгу и перевел дух. Ольге оставалось получить всего 7 «горячих», но видно, терпения уже не было. Неудивительно — розга бьет намного больнее ремня, хотя звук от нее не такой смачный. «Жалко Ольгу», — подумал я. — «Всего семь ударов оставалось, а теперь 70 минут в углу стоять» и поэтому я свое решение изменил:

— Так. За хорошее поведение во время порки за каждый оставшийся удар — 5 минут в углу на коленях. Ударов тебе оставалось семь, поэтому — 35 минут. Быстро вставай и марш в угол!

Оля, выпячивая испоротую попу, поднялась и, хлюпая носом, отправилась в угол, в который я обычно ставил тебя, когда мы играли. Ее лицо покраснело, волосы растрепались и прилипли к мокрым от слез щекам. В углу она осторожно опустилась на коленки, повернувшись лицом к стене и замерла в такой позе. Только вздохи и всхлипывания выдавали твое присутствие в комнате. В это время в прихожей раздался звонок. Я пошел открывать.

Оказалось, пришел Витя-художник, который опять не уложился в сумму и опять явился за деньгами. Денег я ему, конечно, дал и хотел уже выпроводить восвояси, но он спросил:

— Наказана она, — коротко ответил я.

— Ааа, — протянул Витя, но в подробности вдаваться не стал. Он опять стал заводить какой-то свой тягомотный разговор, а я поминутно смотрел на часы, чтобы не просрочить Ольгины 35 минут. Но вот, наконец, мне удалось отвязаться от Вити и выпроводить его.

— Ну так. — сказал я, входя в комнату, где Ольга уже не стояла, а полусидела в углу. — Время твое кончилось, вставай.

Она поднялась и, блестя масляными глазами, направилась ко мне. Перенесенная боль и отдых после нее, видимо, сделали свое дело. Во всем ее обнаженном теле читалось только одно желание. Я тоже сделал шаг ей навстречу.

Порка и Ремень

День защиты детей

Дама с ремнём (F/M)

Меня всегда чувственно вдохновляла тема строгого материнского женского участия. Женщина с ремнём у меня ассоциируется прежде всего со строгим и в то же время чувственным и тактильным участием, а не с какой то моральной и физической агрессией в полном смысле этого слова. Это очень сексуально. Мне свойственна романтизация женского материнского начала. Возникает ощущение некоего чувственного уюта, если так можно сформулировать. В детстве никогда не пороли, с какого то момента стал чувствовать себя от этого несчастным. Возможно отчасти с этим связана моя любовь к милфам, хотя привлекательные женщины средних лет прекрасны вне зависимости от темы ремня и строгого участия, просто с ремнём гораздо круче. Меня не привлекает формат: госпожа/раб. И вся подобная тёмная эстетика. Никакого рабства и крепостничества, только материнское строгое участие))) А какие ролевые модели практикуете Вы, в формате F/M? Есть схожесть с моим описанием чувственных оттенков?))

Порка как наказание

Кто нибудь может припомнить случаи, когда порка применялась к женщине именно в качестве наказания, а не в виде сексуального действа? Я категорический противник домашнего насилия, но порку по попе скорее насилием не считаю. И насколько это может быть действенным с Вашей точки зрения?)

Вот история с женского форума.

«Мы в браке несколько лет и о консервативном мировоззрении мужа мне было известно с самого начала. Но мне не приходило в голову что ему вздумается применять ко мне физическую силу и подобные «воспитательные приёмы», как он это называет. Исходя из его картины мира женщина нуждается в строгом участии со стороны мужчины и принимая на себя роль жены должна вписываться в традиционную систему координат. И если не может самостоятельно расстаться например с вредной привычкой то не зазорно корректировать поведение своей дамы сердца при помощи ремня. Провинилась — спускай брюки и терпи, в следующий раз будешь более вдумчивой.

Даже наличие явно сексуального оттенка однозначно говорит в пользу данного же метода, всё это полностью вписывается в его некую морально эстетическую картину жизни.

В целом он вполне адекватный обаятельный мужчина обеспечивающий семью, если не принимать во внимание эти склонности. Может быть он реально прав и нужно принять подобную систему ценностей и отдать свой зад на растерзание?»

Сын с ловкими ягодичками

Физическая сила в воспитании.

Комментарии к посту https://pikabu.ru/story/chtoto_poshlo_ne_tak_4058617 о применении ремня напомнили эту простую историю из детства:

Когда я был совсем еще мелким, мне отец сказал, чтобы я на даче ничего, и никогда не кидал в колодец. Вскоре мне стало интересно, и я начал кидать туда всякое. Всяческие листья, веточки, комки грязи. Так сказать, проявлял детскую вредность. Апофеозом стал кинутый бычок, поднятый с земли. Отец увидел это, сорвал ветку в с дерева, и 2 раза ударил меня слегка по ногам сзади. Так как маленький ребенок, было очень больно.

Сейчас мне в этом месяце исполнится 26 лет, и когда я подхожу к колодцу, меня всего как током бьет — руки сразу одергиваю от края, держа их за пределами воды. Кажется, это на всю жизнь врезалось в память.

Ремень

Неожиданный конец

Муж выпорол жену ремнем в Вичуге

«По факту нанесения побоев проводится проверка. В дежурную часть межмуниципального отдела МВД России «Вичугский» поступило сообщение о том, что в одной из квартир поселка Старая Вичуга 38-летний мужчина избил сожительницу. На место выехала следственно-оперативная группа. Полицейскими установлено, что между гражданскими супругами произошла бытовая ссора, в результате которой дебошир избил 33-летнюю потерпевшую брючным ремнем. Фигурант был доставлен в отдел полиции. В настоящее время по факту нанесения побоев проводится проверка, решается вопрос о возбуждении уголовного дела».

Сторонница строгого участия

Размышления какой то активной ЖЖ блогерши (очень интересная содержательная активность у неё наблюдается) относительно семейного устройства, в консервативным, так сказать, ключе. Речь о порке жены. Дама признаёт легитимность сего воспитательного приёма в отношении женщины. Я хоть и не сторонник консервативного формата и не со всем с ней согласен, но что то в этом несомненно есть, с точки зрения эстетики строгого участия. Уж коль скоро женщины сами принимают подобный элемент традиционного формата. Согласен лишь с тем, что за халатное безответственное поведение, в частности в отношении детей, отшлёпать по мягкому месту конечно же стоит!!

«К началу XXI века общество, наконец, осознало, что бить женщин нельзя. Во-первых, это аморально, потому что даже слабый мужчина физически сильнее своей жены. Поднимая руку на тех, кто слабее, человек унижает себя. И во-вторых, решить конфликты физической силой нельзя. Кроме обид, никакого консенсуса.

Всё было бы хорошо в создавшейся парадигме гуманизма, но женщины стали борзеть.

Жена Билла Клинтона, как вскрылось недавно, лупила мужа. На минуточку, президента страны на тот момент. Гоняла его по Белому дому, швыряла раритеты в спину, а когда ловила, отчаянно царапалась. Несчастный Билл был вынужден врать журналистам, что порезался во время бритья.

Жёны, перестав получать по жопе, вконец обнаглели. Оказалось, что только страх физической расправы удерживал куриц от склок, выноса мозга, истерик и аморального поведения.

Читать еще:  Муж намного старше

Если раньше муж хмурил брови во время скандала, и жена затыкалась, понимая, что вот-вот пересечёт черту и получит по заднице, то теперь сдерживающего фактора нет. Женщин бить нельзя, потому что нельзя, а значит, можно без страха выпустить из себя мегеру с горгульей. А если муж-оппонент не поймёт слов, жена вцепится когтями в лицо.

Ситуация со стороны выглядит странно и неестественно. Более сильная особь терпит, пока на неё орут, бьют, унижают. Слабой можно всё, а сильный даже ответить не может.

Это неправильно. Природа не так нас задумала. Это как гомосексуализм или даже хуже.

У женщин нет внутренних тормозов, поэтому должны быть внешние. Хочешь погубить отношения — позволь женщине всё. Желания глупых куриц обязательно доведут семью до распада.

Бить женщин, конечно, нельзя. Нельзя просто так. Но есть ситуации, когда физическое воздействие допустимо, чтобы сохранить брак.

1. Если жена флиртует с другим, муж должен её побить. Строишь глазки кому-то? Получи порку. Почувствовав боль, женщина сразу поймёт, что её самец — ого-го! Физически сильный, надёжный и искать другого нет смысла.

2. Если жена халатно относится к детям. Потеряла их в супермаркете, например. Такое наплевательское отношение к потомству намекает, что она не ценит его. Какую эволюционную ценность представляют дети от слабака? Муж должен доказать, что он — не рохля, причём физически, потому что словами тут ничего не добьёшься.

3. Если жена истерит, скандалит, то бить её, конечно, нельзя. Это в нашей природе, мы имеем на это право. Криками, воплями и слезами мы пытаемся донести свою мысль до вас, потому что вы, мужики, чёрствые и бесчувственные животные, до которых не достучаться. Но если в процессе ссоры жена начинает драться, то муж должен ей ответить. Соизмеряя, конечно, силу, не нанося большого вреда, показать, кто в конце концов тут глава семьи.

Естественно, что физическое воздействие не должно осуществляться с целью выплеска негативных эмоций. Это не уличная драка, а способ сохранить семью. Мужчина должен охранять супружескую верность своей жены, беречь своих детей и не позволять ей растоптать своё достоинство.

Само собой, что пороть можно только жену, но никак не сожительницу или девушку. Если мужика не устраивает поведение женщины, с которой нет официальных отношений, он должен просто уйти, потому что физическое воздействие нужно лишь для сохранения семьи и здоровой атмосферы в ней.

Мой доктор

Становясь старше, я стеснялась доктора гораздо сильнее, но продолжала ложиться под розги, если этого заслуживала. Надо сказать, что доктор, знал гораздо больше мамы о моих школьных прегрешениях, но часто своим молчанием спасал меня от маминого гнева и лишних розог. Мне уже стали сниться эротические сны, но никакого полового возбуждения от боли я не испытывала. Боль и стыд – вот чувства при порке. А то, что пишут об оргазме под розгами – неправда.

Последний раз я попробовала розгу в пятнадцать лет. В старших классах школы надобность в розгах практически отпала. Мне очень хотелось поступить в приличный институт. Правда, когда я начала встречаться со своим парнем, мама хотела меня выпороть, но доктор сказал, что этого делать категорически нельзя: в договоре о запрещении ничего не говорилось. А во-вторых, он долго рассказывал мне о безопасном сексе, и научил пользоваться презервативом, используя для этого в качестве модели мамин флакон из-под дезодоранта. Тайно от мамы он рассказал мне, как можно встречаться с парнями, оставаясь при этом девушкой. Его советы мне очень пригодились.

Мне было семнадцать лет, когда на участке его ударил ножом наркоман, которого Доктор неоднократно лечил, чтобы завладеть его старым портфелем. Убийца думал, что у Доктора есть “колеса” и наркотики.

Я вышла замуж за парня “не из своего круга”, дождалась его возвращения из армии. Мама все время старалась познакомить меня с парнями из “нашего круга”, но я посылала их подальше. С мамой был очень тяжелый разговор. В результате я ушла из дома, живу у мужа и работаю у своей мамы швеей-надомницей.

Доктора я простила. Пусть ему земля будет пухом. А вот маму – нет. Хотела ли она для меня только хорошего? Думаю, что хотела. У меня всегда было то, о чем мои сверстницы могли только мечтать. Тут дело не только в детских наказаниях: она была против нашей с Сережей свадьбы, но я выбрала любящего мужчину взамен финансового благополучия и ничуть не жалею об этом. Она приходит в гости к моему ребенку, дарит подарки. Я от них не отказываюсь: живем мы небогато. Но мне эти визиты приходится терпеть.

У мамы, кроме зарплаты денег не беру. Сейчас у нас подрастает малыш, но воспитывает его уже другой доктор. Моего мужа зовут Сергеем. Мы окончили медицинский институт, только я не работаю по специальности – сижу дома с ребенком.

Впрочем, моего будущего мужа воспитывал Доктор точно так же. Мало того, честно скажу, что Сергей больно высек меня ремнем пред тем, как сделать меня женщиной. За дело.

Как мне попало в последний раз? Я расскажу, хотя мне не приятно об этом вспоминать. Это было уже после смерти доктора, а мой будущий муж вернулся из армии. Долгое время я его дальше трусиков не пускала. К нашему грехопадению мы были уже близко знакомы и позволяли друг другу разные вольности. Я привыкла к тому, что он всегда рядом, привыкла к его ласковым объятиям и наивно считала, что он никуда от меня не денется.

А потом случилось страшное. Как-то на дне рождения, у одной моей подружки, я выпила чуть больше положенного, и когда он погладил меня по руке, я дала ему крепкую затрещину. Он встал и ушел. Несколько дней он не звонил и не приходил, а я сходила с ума. Я понимала, что напрасно обидела его. Его бабушка говорила, что Сережи нет дома. Наконец он позвонил. Я так обрадовалась, что потеряла голову от радости. Он встретил меня из института и проводил домой. Я попросила у него прощения, а он шел молча, держа меня под руку. Мамы как раз дома не было, и я уговорила его подняться ко мне. Мы съели обед, а потом я спросила, не разлюбил ли он меня. Он сказал, что любит меня больше всего на свете, но я его сильно и несправедливо обидела. Это вдвойне обидно, учитывая его серьезные намерения.

— То, что произойдет сейчас, я хочу, чтобы было между нами в первый и в последний раз. Мы взрослые люди с почти высшим образованием способны все вопросы в семейной жизни решать мирным путем без рукоприкладства. Я не хочу, чтобы кто-нибудь когда-нибудь поднял бы руку на другого. Но сейчас мне придется сделать тебе больно.

— Что ты хочешь сделать? – спросила я.

— Бить женщин по лицу не могу, — сказал он, — я тебя выпорю! Раздевайся и ложись!

Он посмотрел на меня, а я на него. Я поняла, что виновата, а он прав. В этот момент ко мне вернулся детский страх и ужас от предстоящего наказания. Мне стало очень стыдно раздеваться перед ним, хотя он знал меня всю вдоль и поперек. Мне не хотелось его терять, и я сама разделась, легла животом вниз на диван.

Он вынул из брюк ремень, сложил его вдвое и выпорол меня от всей души. Было очень больно, тем более, что я уже много лет не получала порки. А потом он сходил на кухню, принес лед из холодильника и стал лечить мою попу. Боль стала стихать. Потом он посадил меня, совсем голую себе на колени и стал целовать мои заплаканные глаза и гладить мою грудь.

— Я тебя очень люблю, и это будет нашим окончательным примирением! Мир?

— Мир, — ответила я, сглатывая слезы, и добавила, — я очень тебя люблю!

Мы договорились, что никто никогда не поднимет друг на друга руку, и все вопросы будем решать спокойно, без скандалов и рукоприкладства. Этому правилу мы верны все годы нашей совместной жизни.

Немного успокоившись, я пошла в душ, а его попросила разложить диван и постелить белье. Из ванны он вынес меня на руках. А потом, потом произошло то, что бывает между людьми, когда они очень любят друг друга.

Конечно, уже через год после рождения наш малыщ хулиганить и лезть куда угодно. Но это не повод для жестокого к нему отношения. Правда, папу он слушается больше, чем меня, и мне это немного обидно. Что поделать – мужчины. Буду ли я пороть своего ребенка? Наверное, нет. Если и буду, то только в исключительных случаях.

От старшей свекрови, так я называю Сережину бабушку, я знаю, что жена Доктора в детстве не была выпорота ни разу. Портом в их отношениях наступил разлад из-за низкой зарплаты врача. В итоге она ушла от Доктора к любовнику, а сына оставила ему.

Бабушка Сережи не разделяла и не разделяет мнения, что детей надо пороть. Она просто золотая женщина, без нее нам было бы очень тяжело управиться с маленьким сыном.

После ужина мой муж делится со мной интересными случаями из своей клинической практики. По ночам, когда муж на суточном дежурстве, а мой малыш спит, я сажусь за компьютер и начинаю их записывать.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector