Wella-salon.ru

Женская красота и Здоровье
0 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Страсть к путешествиям

Страсть к путешествиям: что мы на самом деле ищем в далёких странах?

В современном мире туризма и развлечений путешествия становятся главной целью нашей жизни.

Просматривая френд-ленту Инстаграма, начинаешь себя чувствовать неполноценным человеком, если в этом году ты не посетил новую страну, город, курорт и не можешь поделиться фотодоказательством этого.

Путешествия – это свобода, необычный опыт, новые знакомства. Ради возможности странствовать люди устраиваются на высокооплачиваемую работу, отказываются от обременения в виде домашних животных или даже семьи.

  • «Свобода путешествовать»,
  • «Истина – в движении!»,
  • «Все меняется от перемены мест!»»,
  • «Путешествуй свободно и легко!»,
  • «Фейерверк незабываемых впечатлений!»,

— зазывают нас пестрящие слоганы туристических фирм, сулящие свободу от бытовых проблем, суеты, усталости и скуки.

Интерес к странствиям под общий гул общества перерастает в настоящую страсть к перемене местоположения и окружения.

Но что скрывается за этой погоней за новыми впечатлениями, эмоциями, друзьями?

Одним из болезненных пристрастий Зигмунда Фрейда было «страстное желание путешествовать и видеть мир». Свое стремление путешествовать Фрейд проанализировал сам в письме к французскому писателю Ромену Роллану:

Страсть путешествовать, конечно же, является проявлением желания быть свободным, родственным желанию подрастающих детей вырваться из дома. Мне уже давно стало ясно, что большая часть наслаждения от путешествий коренится в недовольстве домом и семьей. Когда человек видит море, пересекает океан, восхищается новыми городами и странами, которые столь долго были для него далекими и недостижимыми, то он чувствует себя героем, совершившим невероятно великие подвиги.

Желание вырваться из привычного окружения, недовольство семьей и домом, стремление совершить подвиг – вот что, по мнению австрийского психолога, основателя психоанализа, вновь и вновь толкает людей в далекие края.

Действительно, какой подвиг совершишь дома у плиты или на работе (если ты, конечно, не спасатель, полицейский, врач или представитель другой романтической профессии)? Дом – работа, дом – работа. Довольно скучно и однообразно.

К тому же и там, и там случаются проблемы, которые нужно решать. И мы стремимся вырваться, уехать, улететь, уплыть от родных и близких, с которыми не можем найти общий язык, от бардака дома, в голове да и вообще в жизни.

И мы рвемся, рвемся, рвемся в далекие, красивые, солнечные края, получая новую профессию — путешественник.

Профессиональных путешественников порой психиатры называют дромоманами, людьми, страдающими дромоманией — импульсивным патологическим влечением к перемене мест. Патологически сильной страстью к путешествиям. Этой болезнью в основном страдают дети-подростки, одержимые тягой к бродяжничеству. Однако в большинстве случаев причины здесь не медицинские, а социальные. Ребенок бежит от своих собственных проблем или проблем семейных.

Зачастую и мы в погоне за новым бежим не куда-то, а откуда-то и от кого-то – из дома, с работы, из семьи, от детей. Но рано или поздно приходится возвращаться. Возвращаться отдохнувшим, загорелым, с улыбкой на лице, но в довольно серый и скучный город, к домашней стирке и телевизору, к требующим внимания детям, непонимающим родителям, требовательному начальнику. И мы понимаем, что бардак остался и требует твоего вмешательства.

Путешествия дают иллюзию счастья, это только привал.
Но по возвращении домой проблемы не уходят, а лишь усиливаются.

Конечно, путешествия, отдых, перемена места важны и нужны.
Для эмоционального здоровья.

Но стоит ли делать из них культ и считать возможность странствовать целью своей жизни? Посмотрите на свой город, на свою семью, на своего ребенка, на родителей, на себя, в конце концов. Разве в нас не осталось ничего нового?

Самое интересное приключение – это отправиться в путешествие внутрь себя, — говорил американский комик Дэнни Кэй.

А британец Гилберт Кит Честертон считал, что

цель путешествия – это не посетить как можно больше чужих мест, а ступить на свою землю, как на чужую.

Давайте попробуем взглянуть на себя, свою жизнь и близких
как на что-то незнакомое, неизведанное и таящее загадку.

История о временах, когда врачи считали «страсть к путешествиям» психологической болезнью

На протяжении десятилетий «патологических туристов» отправляли в психиатрические больницы или того хуже.

Страсть к путешествиям сегодня считается нормальной, но когда-то её рассматривали как болезнь.

В 1890-х годах Франция стала жертвой, казалось бы, заразной эпидемии. С 1886 по 1909 год десятки людей бродили по Европе в состоянии диссоциативной фуги, пересекая границы или даже континенты без видимой цели. Эти люди неизбежно оказывались либо в тюрьме, либо в психиатрической лечебнице. Врачи называли это дромоманией, согласно Яну Хакингу, философу и автору книги «Безумные путешественники: размышления о реальности преходящих психических заболеваний». Вторым названием дромомании был «патологический туризм». Сегодня мы называем это как «страсть к путешествиям».

Эта странная болезнь терроризировала Францию в течение почти двух десятилетий, став внезапным и новым видом безумия. Но в действительности, по мере распространения дромомании, это было не столько психическое состояние, сколько удобный диагноз – универсальный термин для поведения, которое отклонялось от социальных норм. Врачи могли ставить диагноз «дромомания» всем, кто бросал семью, дезертировал из армии или испытывал приступ амнезии (возможно, из-за травмы головы). Эта «забава» продолжалась всего 23 года, её конец был связан с ужесточением пограничного контроля и изменениями в психиатрии, помимо прочего. И сегодня страсть к путешествиям считается чем-то совершенно иным – менее патологическим и более желательным. Но когда-то Франция считалась рассадником патологических туристов. И всё началось с одного человека.

Жан-Альберт Дадас родился в 1860 году. Его мать умерла, когда ему исполнилось семнадцать лет, а отец был сифилитическим ипохондриком, который тратил деньги сразу же, как только зарабатывал их. В возрасте восьми лет Дадас упал с дерева и получил сотрясение мозга, сопровождавшееся приступами рвоты и мигрени. По мнению современных психологов, эта травма головы могла спровоцировать у него появление страсти к путешествиям.

В возрасте двенадцати лет Дадас был принят на работу в топливную компанию. Однажды он исчез, чтобы появиться в соседнем городке. Его нашёл брат. Мальчик помогал странствующему продавцу зонтиков. Когда Дадас увидел своего брата, он словно очнулся от глубокого сна. Он понятия не имел, где находится и почему перевозит зонтики для незнакомца.

Во Франции XIX века чрезмерное скитание могло привести к тому, что человека отправляли в сумасшедший дом.

Инцидент с зонтиками стал первым необъяснимым случаем в жизни Дадаса. Большую часть своей юной жизни он спонтанно путешествовал. Он просыпался на парижских скамейках, в полиции или поездах, которые направлялись туда, где он никогда раньше не был. Часто он уезжал настолько далеко, что ему приходилось искать работу, чтобы заработать деньги на дорогу домой. Дадас сел на корабль, который плыл в Алжир. Он чистил горшки на галере судна, направлявшегося во Францию. В конце концов, его арестовали в городе Экс, где он работал сельскохозяйственным рабочим. В перерывах между этими состояниями фуги Дадас возвращался домой и работал в топливной компании. «Как ему удавалось сохранять за собой рабочее место, не совсем понятно, поскольку он постоянно странствовал», – говорит Мод Кейси, автор художественной версии жизни Дадаса под названием «Человек, который жил в странствиях». За эти долгие годы, отмеченные кратковременным пребыванием в тюрьмах или психлечебницах, Дадас обрёл популярность и стал известен как случайный, зачарованный турист.

Читать еще:  Путешествия души отзывы

Наиболее впечатляющее путешествие Дадаса началось в 1881 году, когда он присоединился и дезертировал из французской армии недалеко от города Монс и направился на восток. Он побывал в Праге, Берлине, Познани и Москве – весь путь он преодолел пешком. Однажды в Пруссии его укусила собака, и он попал в больницу, где его признали заядлым путешественником. Он оказался не в том месте и не в то время, поскольку правителя только что убили, а Дадаса, известного нигилиста, бросили в тюрьму. Три месяца спустя он и остальные пленники были отправлены в сопровождении вооружённой мечами охраны в Константинополь, где французский консул дал ему достаточно денег на билет четвёртого класса. Дадас в очередной раз вернулся в топливную компанию.

Наконец, в 1886 году Дадас оказался в больнице Сент-Андре в Бордо, Франция, где он попал на попечение молодого нейропсихиатра Филиппа Огюста Тиссе. Тиссе увлёкся историей своего странного пациента, у которого он диагностировал дромоманию или неконтролируемое желание странствовать/путешествовать. Психиатр вскоре обнаружил, что Дадас мог рассказать о своих безумных путешествиях только в состоянии гипноза. Он решил составить огромный том воспоминаний Дадаса, хотя, как пишет Хакинг, их не стоит воспринимать слишком серьёзно. Но Дадас был первым, но далеко не последним пациентом с таким диагнозом.

После того как Тиссе исследовал Дадаса, стали появляться другие люди (исключительно мужчины) со страстью к путешествиям. Они не были бродягами, которых Франция рассматривала как растущую угрозу обществу. Они, как правило, были трезвыми, чистыми и непритязательными – не представители среднего класса, но работающие бедняки. «Всем этим людям удавалось сохранить работу, несмотря на то, что они постоянно странствовали», – пишет Кейси.

Современные путешественники часто говорят о самопознании. Патологический странник Жан-Альберт Дадас, возможно, хотел потерять себя.

В то время было на удивление легко путешествовать по Европе. В каком бы городе Дадас ни оказывался, будучи в состоянии фуги, он всегда находил французского консула, просил у него денег на дорогу домой, а затем использовал полученные средства, чтобы отправиться в новый город. Это была хорошо продуманная бесцельная афера. В отличие от современных путешественников, дромомания Дадаса не была связана с самопознанием. Скорее, это была серия «систематических, бессмысленных» попыток убежать от себя, как пишет Хакинг. Но вряд ли это касалось всех мужчин, которым ставили такой диагноз.

Откровенно говоря, Франция 1890-х годов была идеальным местом для туризма, бродяжничества или просто побега от ожиданий, которые считались психическим расстройством. «Бродяжничество считалось большой проблемой во Франции того времени, потому что, как ожидало общество, вы должны были сидеть дома и исполнять свои семейные обязанности», – говорит Кейси. Военные врачи по всей Европе, пребывая в ужасе от суровых наказаний, применяемых по отношению к дезертирам в мирное время, ухватились за идею дромомании как спасение для мужчин, которые в противном случае могли столкнуться с тюремным заключением или даже казнью (как пишет Марк Миракл в книге «Разум модернизма: медицина, психология и культурные искусства в Европе»). Похоже, дромомания была удобным диагнозом для нонконформизма.

Врачи охарактеризовали дромоманию как расстройство импульсного контроля, подобное клептомании (тяга к воровству), пиромании (тяга к поджиганию вещей) или дипсомании (тяге к чрезмерному потреблению алкоголя), согласно статье, опубликованной в The British Medical Journal в 1902 году. В Соединённых Штатах врач и известный расист Сэмюэль Картрайт изобрёл связанное с этим психическое расстройство под названием драпетомания, непреодолимое желание, которое заставляло рабов убегать. Он утверждал, что единственным способом лечения было избиение до полусмерти.

По словам Бенджамина Кахана, профессора, который проводит гендерные исследования в Университете штата Луизиана, дромоманьяки относились к «бесчисленной семье извращенцев», которая была крайне специфичной. «Дромомания постановила, что стабильность является ключевым условием нормальности или гетеросексуальности», – говорит Кахан.

Несмотря на постоянные скитания, Дадас всегда возвращался домой, к работе и семье.

Дромомания исчезла почти сразу же, как появилась. В 1909 году на конференции в Нанте ведущие психиатры полностью пересмотрели концепцию состояния фуги, как пишет Питер Тухи в книге «Меланхолия, любовь и время: границы «Я» в древней литературе». Вместо независимого расстройства, его теперь стали рассматривать как симптом более глубокого психического заболевания, такого как шизофрения. Кроме того, растущая напряжённость Первой мировой войны привела к тому, что европейские страны закрыли границы, запретив поездки на поезде налегке, на которые когда-то полагался Дадас. Через 23 года диагнозы прекратили ставить, и дромомания исчезла.

Сегодня дромомания иногда упоминается в контексте бездомности или для обозначения дезориентации, связанной с деменцией. И она раскололась – страсть к путешествиям стала полностью депатологизирована и превратилась в нечто привлекательное.

Супруга Дадаса – всё это время он умудрялся оставаться женатым – в конце концов, умерла от туберкулёза. Их дочь, Маргарита-Габриэль, была отдана на воспитание местной семье садовников. Дадас навещал её в промежутках между странствиями, пока её не похитили, согласно его интервью с Тиссе. Вскоре после этого Дадаса обнаружили мёртвым в колодце.

Во время проведения своих исследований Кейси отправилась в Бордо, чтобы проследить путь знаменитого дромоманьяка Дадаса и увидеть Францию с его точки зрения. Когда она подошла к церкви напротив больницы Сент-Андре, где Тиссе проводил сеансы с Дадасом, она почувствовала себя ошеломлённой. «Я не религиозный человек, но я ощутила благодарность по отношению к тому бедному парню, который закончил свою жизнь в колодце, – говорит Кейси, – и его любознательности и способности бесконечно теряться в этом мире, к худшему или лучшему».

Тяга к путешествиям когда-то считалась болезнью: что такое дромомания и почему ее перестали диагностировать

В конце XIX века «патологических путешественников» отправляли в психиатрические лечебницы — и это было не самым худшим для них исходом.

В конце XIX века «патологических путешественников» отправляли в психиатрические лечебницы — и это было не самым худшим для них исходом.

В конце XIX века Францию охватила странная эпидемия. С 1886 по 1909 год десятки человек уходили из дома в состоянии диссоциативной фуги и без конкретного плана пересекали целые страны и даже континенты. В конце концов они оказывались либо в тюрьмах, либо в психиатрических лечебницах. Врачи назвали необычную болезнь дромоманией, или «жаждой странствий» и «патологическим туризмом». Atlas Obscura разобрался в истории этого расстройства и причинах его внезапного исчезновения.

Читать еще:  Попутчики в поезде

С распространением дромомании ее все чаще использовали как удобный диагноз для тех, кто не вписывался в общепринятые нормы поведения. Дромоманами могли объявлять тех, кто покидал свои семьи, дезертировал или испытывал приступы амнезии. Эпидемия длилась всего 23 года. Закончилась она во многом благодаря ужесточению пограничных режимов европейских государств и уточнению формулировок в психиатрии. Сейчас «жажда странствий» — это скорее романтическое, чем медицинское понятие. Однако, так или иначе, эпидемия действительно имела место. И началась она с единственного человека.

Жан-Альбер Дада родился в 1860 году в семье работников газовой компании. Его мать умерла, когда ему было 17 лет, а отец был страдающим сифилисом ипохондриком, который тратил деньги, как только получал их. В возрасте восьми лет Дада упал с дерева и получил сотрясение мозга, которое сопровождалось мигренью и рвотой. Как пишет автор книги «Mad Travelers: Reflections on the Reality of Transient Mental Illnesses» («Безумные путешественники: размышления о природе временных психических заболеваний») Иен Хэкинг, именно эта травма могла вызвать у него неожиданную тягу к путешествиям.

В возрасте 12 лет Дада пошел в подмастерья в газовую компанию. Однажды он исчез; его обнаружили в соседнем городе, где он помогал торговцу зонтами носить товар. Хэкинг пишет, что когда его брат узнал его и заговорил с ним, то подросток заморгал, будто просыпаясь от глубокого сна. Он не понимал, где находится и как устроился носильщиком зонтов.

Этот случай стал первым в череде аналогичных эпизодов в жизни Дада. В молодости он регулярно испытывал провалы в памяти и спонтанно переезжал. Он просыпался на уличных скамейках, в полицейских участках и поездах, которые ехали в города, где он никогда не бывал. Часто он оказывался так далеко от дома, что ему приходилось браться за временную работу, чтобы заработать на обратную дорогу. Дада плавал в Алжир, а затем работал посудомойщиком на корабле, который двигался назад во Францию. В конце концов его арестовали в городе Экс-ан-Прованс, где он нелегально работал у местного фермера.

В моменты прояснения Дада возвращался домой и продолжал работать в газовой компании. «Для меня стало загадкой, как ему удавалось сохранить свое место, хотя он постоянно уезжал», — писала Мод Кейси в биографии Дада под названием «The Man Who Walked Away» («Человек, который ушел»). Имя Дада стало нарицательным для случайных, иногда безумных путешественников.

Самое большое путешествие Дада началось в 1881 году, когда он присоединился к французской армии, а затем дезертировал недалеко от города Монс и направился на восток. Пешком он прошел через Прагу, Берлин, Позен (сейчас Познань) и в конце концов добрался до Москвы. В России его укусила собака, и он оказался в госпитале, где в нем узнали знаменитого путешественника. К сожалению, он прибыл в страну в неподходящее время: только что был убит царь Александр II, и Дада, которого считали нигилистом, арестовали. Спустя три месяца его и еще нескольких арестованных отправили в Константинополь, где французский консул передал им деньги на билеты на поезд. Дада снова вернулся на работу в газовую компанию.

В конце концов в 1886 году Дада оказался в госпитале Сент-Андре в Бордо, где на него обратил внимание молодой психоневролог Филипп Огюст Тиссье. Тиссье очень заинтересовался странным пациентом, у которого он диагностировал дромоманию, или неконтролируемое стремление к путешествиям. Вскоре врач обнаружил, что Дада вспоминал свои перемещения только под гипнозом. Из записей своих опытов Тиссье собрал целый том, хотя, по словам Хэкинга, лучше не воспринимать его слишком серьезно. Однако Дада стал лишь «нулевым пациентом» — эпидемия дромомании только начиналась.

После того как Тисье обследовал Дада, начался «вал подобных диагнозов», пишет Кейси. Пациенты (всегда мужчины) не были склонны к бродяжничеству, которое во Франции считали растущей угрозой обществу. Они не испытывали тяги к алкоголю, были опрятны и скромны — не средний класс, но работающие бедняки. «Всем этим людям удавалось сохранить работу, однако в какой-то момент они снова срывались в путь», — добавляет она.

В то время пересечь Европу было достаточно просто. Где бы Дада ни оказывался, даже в состоянии помутнения, он находил французского консула и просил деньги на дорогу домой, но тратил их на билет до другого города, пишет Хэкинг. Это было мошенничеством, но совершенно бесцельным. В отличие от современных путешествий, дромомания Дада не была направлена на самопознание. По словам Хэкинга, его путешествия были «систематическими и бессмысленными попытками избавиться от собственной личности». Однако действия других подобных пациентов нельзя было объяснить таким образом.

В 1890-х во Франции нередко диагностировали как дромоманию то, что на самом деле было тягой к бродяжничеству или просто попытками сбежать от проблем дома, пишет Хэкинг. «В то время бродяжничество во Франции было довольно популярной идеей, потому что от каждого мужчины ждали, что он будет примерным семьянином», — пишет Кейси. Военные врачи по всей Европе, встревоженные жестокими наказаниями дезертиров, давали возможность их избежать: дромоманию диагностировали у мужчин, которые в ином случае столкнулись бы с тюремным сроком или даже казнью, пишет Марк Микал в книге «The Mind of Modernism: Medicine, Psychology, and the Cultural Arts in Europe» («Мысль модернизма: медицина, психология и искусство в Европе»). Как оказалось, дромомания — подходящий диагноз для всех, кто не вписывается в социальные нормы.

Согласно статье в «Британском медицинском журнале» (British Medical Journal, или The BMJ) от 1902 года, врачи определяли дромоманию как расстройство контроля над импульсами, аналогичное клептомании (тяге к воровству), пиромании (поджогам) или запоям (дипсомании — навязчивому влечению к спиртному). В США врач и известный расист Сэмюэл Картрайт придумал расстройство под названием драпетомания, которое якобы заставляло рабов совершать побеги. Он считал, что единственным лечением этой болезни была сильнейшая порка.

Дромомания исчезла также внезапно, как и появилась. В 1909 году на конференции в Нанте ведущие психиатры того времени дали новое определение состоянию диссоциативной фуги, пишет Питер Тухи в книге «Melancholy, Love, and Time: Boundaries of the Self in Ancient Literature» («Меланхолия, любовь и время: границы личности в древней литературе»). Вместо самостоятельного расстройства ее стали считать симптомом более серьезных заболеваний, например шизофрении. Кроме того, политические конфронтации, которые позже привели к Первой мировой войне, заставляли европейские государства укреплять свои границы; их больше нельзя было свободно пересекать на поезде, что во многом способствовало путешествиям Дада. После 23 лет эпидемии дромоманию перестали диагностировать.

Читать еще:  Без трусиков в поезде

Сегодня дромомания иногда упоминается при обсуждении проблемы бездомных или дезориентации, сопутствующей деменции. Тяга к путешествиям перестала считаться патологией и стала, напротив, чем-то желанным и привлекательным, пишет профессор английского языка и гендерных исследований в Университете штата Луизиана и автор книги «The Book of Minor Perverts» («Книга малых расстройств») Бенджамин Кахан.

Супруга Жан-Альбера Дада (он сумел сохранить брак после всех приступов своей болезни) умерла от туберкулеза. Его дочь, Маргерит-Габриэль, приютила местная семья садовников. Дада приезжал к ней между приступами болезни, пока, согласно его рассказам доктора Тиссье, кто-то ее не похитил. Вскоре после этого путешественника нашли мертвым в колодце, пишет Кейси.

При изучении биографии Дада Кейси ездила в Бордо, чтобы найти следы знаменитого дромомана и увидеть Францию его глазами. Когда она посетила церковь недалеко от госпиталя Сент-Андре, где проходили беседы Дада с Тиссье, она испытала потрясение. «Я не религиозна, но захотела отдать должное этому странному человеку, закончившему свою жизнь в колодце, — говорит писательница, — а также его любопытству к путешествиям и способности постоянно быть потерянным в этом мире — не важно, к лучшему это или к худшему».

Спасибо, что прочитали этот текст до конца. Чтобы проект продолжал жить, нам нужна помощь наших читателей. Помочь PRTBRT можно, подписавшись на ежемесячное пожертвование (от 1 доллара) на сайте Patreon.

Ищите лучшие тексты PRTBRT по ссылке. Нас можно читать везде, но особенно удобно — в Facebook, «ВКонтакте», и Telegram канале. Плюс, у нас есть Instagram, там красиво!

Страсть к путешествиям: не увлечение, а болезнь

Действительно, несколько лет все шло хорошо: Игорь нормально учился, дружил со сверстниками, посещал какие-то кружки… То есть был, как все. Однако, когда ему исполнилось пятнадцать лет, он опять внезапно исчез. Пошел в школу и… оказался в Сочи. Там его и задержали милиционеры, так как Игоря объявили во всесоюзный розыск. Можно себе только представить, что пережили его родители за те дни, когда о судьбе их сына ничего не было известно. Игорь опять не мог вразумительно объяснить причину своего поступка: мол, вышел из дома, а потом его куда-то «потянуло». Оказался на вокзале, сел в поезд. Дальнейшее помнит смутно. В этот раз родители все-таки повели подростка к врачам. После тщательного обследования Игорю поставили диагноз – дромомания (от греческого dromos – бег, путь и мания), то есть непреодолимое влечение к скитаниям, перемене мест.

Несмотря на то, что болезнь эта не слишком распространенная, однако с незапамятных времен были известны люди, которые вдруг по необъяснимым причинам исчезали из своего дома, а затем неведомым для себя образом оказывались далеко от него, в другом городе или даже стране. Причем из их сознания зачастую выпадал временной период от нескольких дней до нескольких месяцев, как раз когда они находились в пути. Эти происшествия раньше было принято считать кознями дьявола, а самих «одержимых» преследовала инквизиция. Позже на дромоманов обратили внимание психиатры, однако далеко вперед в познании механизмов возникновения болезни и ее течения особенно не продвинулись. Впрочем, большинство специалистов считает, что это расстройство развивается в сочетании с другими нарушениями, как последствие ушибов головы, сотрясений и заболеваний головного мозга. Чаще всего дромомания выступает как отражение шизофрении, эпилепсии, истерии и других расстройств. Причем расположены к этому заболеванию в основном мужчины Устранить недуг (наряду с прочими симптомами) возможно лишь при специальном лечении. Сами больные обычно говорят, что на них внезапно «накатывает» и они срываются с места и едут или идут, сами не зная, куда и зачем. Бороться с болезнью самостоятельно практически невозможно. Профессор А.В. Снежневский пишет: «Первоначально, как при всяком влечении, больной пытается подавить это возникающее стремление, но оно становится все более и более доминирующим, непреодолимым, и, наконец, достигает такой степени, что больной, страдающий им, не думая о борьбе, стремится к реализации влечения, часто, даже во время работы он бросает ее и отправляется на ближайший вокзал, пристань, нередко без копейки денег, никого не предупредив, садится на поезд, пароход и едет, куда глаза глядят. Эта поездка продолжается обычно несколько дней. Больной в это время плохо питается, бедствует, но, тем не менее, едет, меняет места. А затем все это проходит, наступает состояние облегчения, душевного расслабления. Такого рода больные полуголодные, грязные, измученные возвращаются по месту жительства милицией или сами с трудом добираются обратно. Наступает, иногда очень недолгий, светлый промежуток, а затем, через некоторое время, все повторяется».

Игорь, о котором говорилось выше, несмотря на то, что подолгу лечился, не утратил эту болезненную страсть к перемене мест и с возрастом. Уже будучи взрослым женатым человеком, он раза три в год ни с того ни с сего срывался с места и пропадал. Возвращается примерно недели через две-три грязным и оборванным. Супруга его, понятно, очень страдала, но сделать ничего не могла, так же как не могли ничего сделать и врачи. И еще обидно то, что человек во время своего приступа может объехать полстраны, но при этом ничего не увидеть и не запомнить.

Кстати, нередко дромоманию приписывают детям-бродягам и бомжам. Действительно среди несовершеннолетних «путешественников» есть дети, одержимые болезненной тягой к бродяжничеству. Однако в большинстве случаев причины здесь не медицинские, а социальные. Ребенок бежит от своих собственных проблем или проблем семейных. Многих привлекает то, что за порогом дома им легко доступны наркотики и алкоголь. Что же касается взрослых бродяг, навсегда покинувших свои дома, то, по мнению психиатров, дромомания имеет место быть лишь в 3-4% случаев (вне зависимости от страны, региона, национальности и пр.). Это мнение полностью подтверждается данными Санкт-Петербургского отделения Международной гуманитарной организации «Врачи без границ». По данным их исследования 3,8% бездомных оставили свое жилье по личному выбору, и лишь 0,2% утратили жилье в связи с психическими проблемами.

А можно ли назвать дромоманами профессиональных путешественников? Они ведь тоже не могут подолгу находиться на одном месте, их тоже влечет ветер странствий. Однако, в отличие от больных людей, они пускаются в путь вполне осознанно, не спонтанно, заранее продумывают маршрут и т.п. И главное – все путешествия они прекрасно помнят. И все-таки, вполне вероятно, что легкая форма этого психического расстройства у них есть. Трудно представить, чтобы человек, добровольно отказавшись от всех благ цивилизации, пустился в опасное и непредсказуемое, порой, путешествие.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector